Тимейстеры (мастера чая)

Чаша населения земли

Чай был поначалу лекарством, а после сделался напитком. В Китае, в восьмом столетии, чай вошел в область поэзии, как средство утонченного утехи. В пятнадцатом столетии чай возвысился до религии эстетизма-тиизма. Тиизм - это культ, основанный на поклонении красивому посреди низости ежедневного существования. Этот культ предписывает чистоту и гармонию, тайну Тимейстеры (мастера чая) милосердия во обоюдных отношениях романтизм общественного порядка. По существу, это - культ Неидеального, так как он представляет слабенькую попытку совершись что-то, вероятное в критериях того неосуществимого, что мы называем жизнью.

Философия чая - это не просто эстетизм в обыкновенном значении слова, ибо она, соединяя внутри себя этику и Тимейстеры (мастера чая) религию выражает наше представление о человеке в природе. Это - гигиена, так как она вдохновляет к чистоте; это - бережливость, так как она учит отыскивать комфорт в ординарном, быстрее чем в сложном и дорогом; это - моральная геометрия, так как она определяет наше чувство меры по отношению к миру. Эта философия олицетворяет реальный дух Тимейстеры (мастера чая) восточной демократии, делая всех собственных сторонников аристократами по вкусам.

Долгая изолированность Стране восходящего солнца от всего мира, ведущая к самоуглубленности, благоприятствовала развитию тиизма. Наша домашняя жизнь и привычки, наш костю и кухня, фарфор, лакировка, живопись, даже ваша литература, - все испытывало на для себя его воздействие. Всякий изучающий Тимейстеры (мастера чая) культуру Стране восходящего солнца, не может пренебречь этим фактом.

Тиизм просочился и в стильные будуары и в жилье кротких. Наши фермеры научились расставлять цветочки, и неиндивидуальный разнорабочий обращается с приветом к горам и водам. В нашей обыденной речи мы говорим о человеке, что в нем "совсем нет чая", когда он Тимейстеры (мастера чая) нечувствителен к трагикомической стороне личной драмы. И мы говорим о неукротимом эстете, который, не обращая внимания на мирскую трагедию, кидается стремглав в вешний поток освобоженных чувств,- что в нем "очень много чая".

Стороннего наблюдающего, может быть, изумит, что из-за пустяков поднимается таковой шум. Какая буря в чашечке чая Тимейстеры (мастера чая), - произнесет он. Но когда подумаешь, как в конечном счете, мала чаша людского удовольствия, как нередко она переливается через край слезами, как просто осушить ее до дна в нашей неутолимой жажде нескончаемого, мы не должны порицать себя за то, что мы сделали делему из чайной чашечки. Население земли делало ужаснее Тимейстеры (мастера чая). Мы очень предавались культу Вакха, мы прославили даже кровавый образ Марса. Почему же не предназначить себя Царице Камелий, почему не ликовать теплому сгустку сострадания, который течет от ее алтаря. Водянистый янтарь в фарфоре цвета слоновой кости может дать посвященному чувство соприкосновения с мягенькой сдержанностью Конфуция, с остротой Лаотсе и с Тимейстеры (мастера чая) эфирным запахом самого Сакямуни.

Те, кто не могут ощущать ничтожности величавого внутри себя, склонен также недосматривать величия малого в других. Средний человек запада, в собственном самодовольстве, будет глядеть на чайную церемонию, как на очередной пример тех тыщи и одной странностей, которые олицетворяют для него замысловатость и ребячество Тимейстеры (мастера чая) востока. Он привык глядеть на Японию, как на варварскую страну, в то время как она кротко услаждалась миром, и он стал именовать ее цивилизованной с того времени, как она устроила кровавую бойню на Манчжурских полях. За ближайшее время появилось сильно много комментариев в кодексу самураев, этого искусства погибели, которое принуждает наших Тимейстеры (мастера чая) боец отыскивать удовлетворенность в самопожертвовании. Но чуть ли кто-нибудь заинтересовался тиизмом, который в значимой степени представляет наше искусство жизни. Пускай мы лучше останемся варварами, если наше рвение к цивилизации должно основываться на темной славе войны. И лучше мы подождем тех пор, когда подабающее почтение будет оказано нашему Тимейстеры (мастера чая) искусству и нашим иделам.

Когда же в конце концов запад усвоит либо постарается осознать восток? Мы, азиаты, нередко приходим в кошмар от той смешной сети фактов и выдумок, которая сплетается относительно нас. О нас пишут, что мы питаемся запахом лотоса, а то и мышами и тараканами. Это - либо бессильный фанатизм Тимейстеры (мастера чая), либо мерзкая болтливость. Духовная утонченность Индии высмеивается, как невежество, благоразумие китайцев, как тупость, японский патриотизм, как итог фатализма. О нас говорят, что мы наименее чувствительны к боли и к ранам из-за грубости нашей нервной организации.

Почему не потешиться на наш счет. Азия возвращает комплимент. Было бы Тимейстеры (мастера чая) еще много еды для веселья, если б Вы могли знать все то, что было придумано и написано нами о Вас. Эти истории полны очарования, создаваемого перспективой, в их - безотчетное преклонение изумления и в их же неразговорчивая неприязнь к новенькому и неведомому (неясному). Вас награждали добродетелями, очень утонченными, чтоб им завидовать Тимейстеры (мастера чая), и винили в грехах, очень красочных, чтоб их осуждать. Наши писатели прошедшего, - мудрецы, которые знали, - осведомляли нас, что у нас лохматые хвосты, запрятанные кое-где в складках Вашей одежки, и что у Вас нередко бывает на обед фрикассе из новорожденных малышей. Нет, за Вами считается что-то еще даже и похуже Тимейстеры (мастера чая): мы привыкли мыслить, что вы - самый неосуществимый люд в мире, так как Вы, как будто, никогда не исполняете того, что проповедуете.

Эти некорректные представления у нас стремительно исчезают. Торговля принудительно ввела европейские языки в почти всех восточных портах. Азиатская молодежь стремится в западные институты,чтоб получить современное образование. Мы Тимейстеры (мастера чая) не можем глубоко просочиться в суть Вашей культуры, но по последней мере, мы ходим выяснить.

Некие из моих сограждан усвоили очень многие из Ваших обычаев и Ваш этикет, неверно думая, что крахмальные воротники и шелковый цилиндр обхватывают все заслуги нашей цивилизации. Вроде бы ни было грустно и достойно сожаления Тимейстеры (мастера чая) такое заблуждение, оно все-же выражает нашу готовность приблизиться к западу на коленях. К несчастью, позиция запада неблагоприятна для осознания востока. Христианский миссионер учит, но не обучается сам. Ваши сведения о нас основаны на нескольких переводах из нашей большой литературы, частично же на анекдотах, рассказанных случайными Тимейстеры (мастера чая) путниками. И только изредка случается, что рыцарское перо Левкадио Хиирна либо же создателя "Сеть индийской жизни" озаряет мрак востока факелом наших собственных эмоций.

Может быть, распространяясь очень много о культуре чая, я тем выдаю свое неведение ее принципов. Самый дух учтивости просит, чтоб Вы произнесли только то, что от Тимейстеры (мастера чая) Вас ожидается, но не больше. Но я не собираюсь быть обходительным тиистом. Так уже много зла бьюо причинено обоюдным недопониманием нового и старенького миров, что не следует просить прощения тому, кто заносит свою лепту для продвижения обоюдного осознания. Начало двадцатого столетия было бы избавлено от вида кровавой бойни, если б Рф снизошла Тимейстеры (мастера чая) лучше выяснить Японию. Какие ужасные последствия для населения земли вытекают из презрительного пренебрежения к восточным дилеммам.

.Европейский империализм, который не считает ниже собственного плюсы поднять несуразный вопль о "желтоватой угрозы", не дает для себя отчета о том, что Азия тоже может живо ощутить кровавое значение белоснежной угрозы. Вы сможете Тимейстеры (мастера чая) смеяться над нами за то, что в нас "очень много чая", но разве мы не сможем подозревать, что Вы, люди запада, совершенно не имеете "чая" в собственной организации.

Давайте прекратим эту войну эпиграммами 2-ух материков, и, может быть, совместное обладание половиной земного полушария сделает нас более мудрейшими и Тимейстеры (мастера чая) суровыми. Мы развивались по разным линиям, но нет предпосылки, почему один не может дополнять другого. Внутренее беспокойство толкало Вас распространяться все далее, а мы сделали гармонию, которая очень слаба, чтоб выдержать напор снаружи. Поверите ли Вы. В неких отношениях восток в наилучшем положении, чем запад. До реального рвем времени население Тимейстеры (мастера чая) земли встречалось только за чашечкой чая. Это - единственная азиатская церемония, которая пользуется глобальным почтением. Белоснежный человек глумился над нашей религией и нашими правами, но без колебания принял карий напиток. Сейчас послеобеденный чай - это принципиальная функция в западно-европейском обществе. Легкое постукивание подносов и блюдец, мягенький шелест дамского радушия Тимейстеры (мастера чая), общий спрос относительно сахару и сливок дают Вам знать, что культ чая установился без всякого сомнения. Философская покорность гостя судьбе, ожидающей его в виде непонятного варева, гласит о том.что в этом единственном отношении восточный дух восторжествовал.

Молвят, что самое ранее упоминание о чае в европейской лите Тимейстеры (мастера чая) ратуре находится в сообщении 1-го арабского путника, что после 879 года основным источником доходов в Кантоне были налоги на соль и чай. Марко Поло отмечает отставку 1-го китайского министра денег в 1285 году за случайное повышение налогов на чай. Только уже в период величавых открытий европейцы начали узнавать больше относительно последнего востока. В Тимейстеры (мастера чая) конце шестнадцатого столетия голландцы привезли новость, что приятный напиток делается на востоке из листьев какого-то кустика. Путники джиовани Батиста, Раммузио /1559/, Л.Алмейда /1576/, Маффено /1588/,Тарейра /1610/ также упоминали о чае. Ъ 1610 году корабли голландской Остиндской компании в первый раз привезли чай в Европу. Во Франции он сделался известен Тимейстеры (мастера чая) в 1636 году и достигнул Рф в 1638 году. Великобритания приветствовала чай в 1650 г. и гласила о нем так: "Этот красивый и всеми медиками одобряемый напиток, именуемый китайцами "тча", а другими цивилизациями "тэ", по другому "тее".

Как это было со всеми неплохими вещами в мире. пропаганда чая повстречалась с оппозицией. Еретики в роде Тимейстеры (мастера чая) Хенри Сэйвиля /1678/ заявили, что чаептие - это мерзкий обычай. Ион Эануэй /"Этюды о чай" 1756/ произнес, что, по-видимоу, мужчины теряют свою стройность и привлекательность, жещины - свою красоту, благодаря употреблению чая. Сначала цена его /около пятнадцати либо шестнадцати стерингов за фунт/ не допускала широкого употребления и сделала чай "королевским угощением Тимейстеры (мастера чая), предметом для подарка царевичам и вельможам". Но невзирая на такие отрицательные свойства, питье чая распространялось с поразительной быстротой. В первой половине восемнадцатого столетия кофейни Лондона практически сделались чайными, где находили для себя убежище такие мозги, как Аддисон и Стиль, которые коротали время над чашечкой чая. Напиток скоро сделался Тимейстеры (мастера чая) жианенной необходимостью - предметом обдож^ния. Это, кстати припоминает нам о том, какую важную роль играет чай в новейшей истории, Колониальная Америка покорялась притеснениям, пока человеческое терпение не пошатнулось благодаря черезмерному обложению чая налогами. Южноамериканская независимость ведет свое начало с того времени, как ящики с чаем полетели в воду Бостонской гавани Тимейстеры (мастера чая).

Есть утонченное очарование во вкусе чая, которое делает его неотразимым и способным стать предметом идеализации. Западные юмористы стремительно научились соединять запах собственной мысли с запахом чая. Чай не кидает вызов, как вино, в нем нет самодовольства кофе, нет в нем и жеманной невинности какао. Уже в 1711 году "Спектатор" гласит: "Потому Тимейстеры (мастера чая) я в особенности рекомендовал бы эти свои суждения всем упорядоченным семействам, которые каждое утро уделяют часок для чая с хлебом и маслом; и я напористо порекомендовал бы им, для их же добра, приказать, чтоб эта газета аккуратноподавалась на стол и числилась частью чайной сервировки". Самювль Джонсон дает Тимейстеры (мастера чая) собственный свой портрет, как "застарелого и бестыдного чаепийца, который в течение 20 лет запивал свою пищу только настоем этого прелестного растения; который за чаем приветствовал утро".

Чарлз Лэмб, жаркий приверженец тиизма, принудил звучать его верные нотки, когда писал, что для него величайшим наслаждением было делать добро потихоньку, и чтоб после Тимейстеры (мастера чая) это случаем обнаружилось. Ведь тиизмиесть искусство внушать идея о том. о чем же не смеешь гласить. Это - великодушное побуждение обсмеивать себя самого с узким спокойствием, и оттого тиизм - это воплощение юмора, ухмылка философии. Все истинные юмористы могут в этом смысле называться - "философами чая", к примеру, Мсерей.и, естественно, Шекспир. Поэты Тимейстеры (мастера чая) декаданса /а когда мир не был в состоянии декаданса/ в собственном протесте против материализма также, до некой степени, открыли дорогу тиизму.Сейчас, может быть,восток и запад, к обоюдному утешению, сумеют повстречаться в созерцании Неидеального.

Таоисты говорят, что при величавом начале Безначального Дух и материя столкнулись в смертном Тимейстеры (мастера чая) бое. В конце концов Желтоватый Правитель, Отпрыск Неба, восторжествовал над Шухиюнгом, бесом тьмы и земли. Титан в собственной предсмертной агонии ударился головой о свод солнца и на осколки разбил голубой купол из яшмы. Звезды лишились собственных гнезд, месяц бесцельно плутал в пучине ночи. В отчаянии Желтоватый Правитель находил всюду мастера для починки Тимейстеры (мастера чая) неба. Ему не пришлось находить зря. Из Восточного моря поднялась царица, божественная Ниука, с рогами и драконовым хвостом, блистающая в собственном пламенном вооружении. Она спаяла пятицветную радугу в собственном магическом котле и починила китайское небо. Но молвят также, что Ниука забыла заполнить две мелкие трещинки в голубой тверди Тимейстеры (мастера чая). Так начался дуализм любви - две души бесприютно блуждают в пространстве, пока не соединяйся, чтоб окончить вселенную. Каждый должен опять и опять строить свое небо надежды и мира.

Небо современного населения земли, вправду разбито в гигантской борьбе за власть и достояние. Мир нащупывает собственный путь во тьме эгоизма и вульгарности Тимейстеры (мастера чая). Познание покупается ценой нечистой совести. Добро творится из выгоды. Восток и запад, как будто два дракона, брошенные в море брожения, зря стараются опять обрести сокровище жизни. Нам нужна Ниука, чтоб загладить ужасное опустошение. Мы ожидаем величавого Аватдра. А тем временем давайте выпьем чаю. Вечерний свет пылает на бамбуках Тимейстеры (мастера чая), фонтаны лаского журчат и шелест сосен слышен в напеве кипящего чайника. Будем грезить о нирване и погрузимся в чарующую бессмысленность окружающего.


Школы чая

Чай - это произведение искусства и он нуждается в руке мастера, чтоб выявить его благороднейшие свойства. У нас есть неплохой и нехороший чай, как у нас есть не плохая и Тимейстеры (мастера чая) нехорошая живопись - приемущественно, последняя. Не существует одного рецепта для изготовления неплохого чая, как нет правил для сотворения Тициана либо Сессона. Каждое отдельное изготовление листьев имеет свою особенность, свое собственное сродство с водой и теплотой, свои наследные мемуары, особенный способ, для того, чтоб поведать его историю. Всегда Тимейстеры (мастера чая) оно должно заключать внутри себя истинно-прекрасно. Как много мы теряем благодаря тому, что общество не в состоянии понять этот обычный закон искусства и жизни. Поэт эры Сунгов Лихилаи с грустью отмечает, что в мире есть три происшествия, вызывающие глубочайшее сожаление: порча неплохой молодежи неверным воспитанием, унижение прелестной живописи вульгарным Тимейстеры (мастера чая) почитанием и напрасная растрата неплохого чая неискусным изготовлением.

Подобно искусству, чай имеет свои периоды и школы. Его эволюцию можно, в общем, поделить на три главные стадии: чай кипяченый, взбитый и настоенный. Наше поколение принадлежит к последней школе. Эти разные способы изготовления напитка показательные для духа тех пор, когда Тимейстеры (мастера чая) они преобладают. Ведь наши безотчетные поступки повсевременно выдают наши заветные мысли, ну и вся наша жизнь является их выражением. Конфуций произнес, что «человек не скроется». Сумеет быть стесняем себя в мелочах поэтому, что в нас таится так не достаточно величавого. Маленькие происшествия часть ежедневной рутина, так же показательный для расовых эталонов, как Тимейстеры (мастера чая) и высочайший полет философии и поэзии. Подобно тому, как разница в способах уборки винограда отмечает отдельные пристрастия и склонности разных периодов и национальностей Европы, так и эталоны чая охарактеризовывают настроения восточной культуры. Плиточный чая, кетовый кипятили, пылеобразный чай, который взбивали, и листовой чай, который настаивали. обозначают разные Тимейстеры (мастера чая) чувственные импульсы китайских династий Танг, Сунг и Минг. Если б мы ощущали склонность заимствовать избитую терминологию систематизации искусства, мы бы могли соответственно обозначать школы чая, как традиционную, романтическую и натуралистическую.

Чайное растение, происходящее из Южного Китая было издавна понятно китайской ботанике и медицие. Чай упоминается в традиционных сочинениях под Тимейстеры (мастера чая) различными именами: Тоу, Тое, Чунг, Кхэ и Минг, и его превозносили за то, что он обладает способностью облегчать вялость, веселить душу, крепить волю и исправлять зрение. Его предписывали не только лишь для внутреннего внедрения, да и для наружного в форме пасты, для облегчения ревматической боли. Таоисты заявляли, что Тимейстеры (мастера чая) чай - это принципиальный ингредиент эликсира бессмертия. Буддисты употребляли его в большенном количестве, чтоб не засыпать во время длительных часов размышления.

К четвертому и пятому столетиям чай сделался любимым на питаем у обитателей равнины Янтсе-Кианга. К этому же времени чай стал называться "ча", разумеется испорченное традиционное "тау" Поэты южных династий оставили Тимейстеры (мастера чая) некие куски собственных пылких гимнов в честь "пены водянистой яшмы". Цари тех пор обычно даровали чай своим высшим бюрократам в заслугу за услуги. На этой стадии способ изготовления чая напитка был очень примитивен. Листья пропаривались, растирались в ступке, из их делали плитку и варили совместно с рисом, имбирем, солью, апельсиновой Тимейстеры (мастера чая) коркой, прянностями, молоком, а время от времени и с луком. Этот обычай сохранился и по сей день у тибетцев и у неких татарских племен, которые делают любознательный сироп из всего этого. Российские научились пить чай в китайских караван-сарях, и их обычай пить чай с лимоном Тимейстеры (мастера чая) показывает на пережиток старенького способа.

Потребовался гений династии Тангов, чтоб вывести чай из этого простого состояния и довести до конечной идеализации. Луву, посреди восьмого столетия, был первым апостолом чая. Он был рожден в эру, когда буддизм, таотизм и конфуцианизм находил обоюдного синтеза. Пантеистический символизм времени вызывал рвение отражать микрокосм в Тимейстеры (мастера чая) макрокосме. Поэт Луву лицезрел в чайном обряде тот же порядок и гармонию, что царствуют во всех вещах. В собственном именитом труде "Чакинг" (священное писание чая) он формулировал чайный кодекс. С того времени его стали почитать как бога-покровителя китайских чайных негоциантов.

"Чакинг" состоит из 3-х томов и 10 глав. В первой Тимейстеры (мастера чая) главе Луву рассуждает о природе чайного растения, во 2-ой - о приспособлениях ддя сбора листьев, в третьей - о выборе листьев. По его воззрению, листья высшего свойства "обязаны иметь складки, как на кожаных сапогах монгольского наездника, должны загибаться, как губки быка, развертываться, как туман, подымающийся из оврага, поблескивать как озеро, чуток тронутое Тимейстеры (мастера чая) зефиром и быть мягенькими и мокроватыми, как земля, не так давно омытая дождиком".

Глава 4-ая посвящена перечислению и описанию 20 4 предметов, составляющих чайный прибор, начиная с жаровни с 3-мя ножками и кончая буковым шкафиком для хранения всех этих вещей. Тут можно отметить пристрастие Луву к символизму, характерному Тимейстеры (мастера чая) даосам. Кстати, тут любопытно проследить воздействие чая на китайскую керамику. Отлично понятно, что китайский фарфор появился в итоге пробы воспроизвести красивый колер яшмы, и во время династии Танга на юге появилась голубая глазурь, а на севере - белоснежная. Луву считал голубой цвет безупречным для чайной чашечки, потому что он увеличивает Тимейстеры (мастера чая) зеленый колер напитка, в то время как белоснежный цвет делает чай розоватым и безвкусные на взор. Такое мировоззрение было связано с тем, что Луву употреблял плиточный чай. Потом, когда тимейстеры династии Сунга пристрастились к пылеобразному чаю, они предпочитали томные чашечки синего либо темно-коричневого. Минги обожали пить собственный настоенный чай из легкой Тимейстеры (мастера чая) посуды белоснежного фарфора.

В главе пятой Луву обрисовывает способ изготовления чая. Он избавляет все ингредиенты, не считая соли. Он останавливается жакже на много раз подвергавшеюся дискуссии вопроса о выборе воды и степени ее кипячения. По его воззрению, вода горных родников - самая наилучшая, потом следует речная и главная. Есть три Тимейстеры (мастера чая) стадии кипения: 1-ая, когда мелкие пузырики, вроде рыбьего глаза, плавают по поверхности; 2-ая, когда пузырики похожи на хрустальные бусы, рассыпанные в воде источника; 3-я, когда вода бурно-подымается в чайнике. Плиточный чай поджаривается перед огнем, пока не сделается мягеньким, как рука малыша, позже его разминают в порошок меж Тимейстеры (мастера чая) 2-мя листами узкой бумаги. Соль кладется при первой стадии кипения, чай - при 2-ой. При третьей вливается полный ковш прохладной воды, чтоб осадить чай и воскресить "молодость воды". После того напиток расплескивался в чашечки, и его пили. О, нектар. Прозрачный листочек висле, как легкие облака в ясном небе, либо плавал, как Тимейстеры (мастера чая) будто кувшинка в изумрудных струях. Об этом напитке писал Лотунг, поэт династии Танга: "1-ая чашечка увлажняет мои губки и гортань, 2-ая уничтожает одиночество, 3-я изучит мои сухие внутренности, чтоб в итоге отыскать в их тыщ 5 томов странноватых символов; 4-ая чашечка вызывает легкую испарину, - все печали жизни Тимейстеры (мастера чая) уходят через поры; с пятой чашечкой я чувствую себя очищенным, шестая возносит меня в королевство бессмертных, седьмая - ах, но я уже больше не могу. Я чувствую только дыхание холодного ветра, которое поднимается в моих рукавах. Где Хораисан? Дайте же мне улететь туда на крыльях легкого ветра".

Другие главы "Чакинга Тимейстеры (мастера чая)" трактуют о вульгарности обыденных способов чаепития, приводят историческое резюме именитых потребителей чая, обрисовывают чайные плантации Китая, дают иллюстрации конфигураций в чайной сервировке и посуде. Иллюстрации, к огорчению, потеряны.

Возникновение "Чакина", должно быть, произвело в свое время значительную сенсацию. Луву был победителем правителя Тайсунга (763-779) и его слава завлекла многих последователей, молвят, что некие Тимейстеры (мастера чая) тонкие знатоки могли отличить чай, изготовленный Луву от чая приготовленного его учениками. Один мандарин обессмертил свое имя тем, что не мог оценить чай, приготовленный этим величавым мастером.

Во время династии Сунгов "взбитый чай" вошел в моду и сделал вторую школу чая. Листья размельчались в узкий порошок на малеханькой каменной Тимейстеры (мастера чая) мельнице, потом порошок всыпался в жаркую воду и взбивался в ней при помощи мутовки, сдаданной из расщепленного бамбука. Новый процесс повел к неким изменениям в чайном приборе Луву, также и в выборе листьев. Соль вышла из потребления навечно. Интерес в отношении чая посреди публики династии Сунг не Тимейстеры (мастера чая) имел границ. Любители конкурировали вместе, стараясь открыть новые сорта, и истинные турниры устраивались, чтоб решить, на чьей стороне преимущество. Правитель Киасунг (1101-1124), который был очень огромным артистом, чтоб быть неплохим монархом, щедро растрачивал средства на получение редчайших видов.

Он сам написал диссертацию о 20 родах чая, посреди которых он в особенности Тимейстеры (мастера чая) высоко ставит "белоснежный чай", как владеющий самыми редчайшими и красивыми качествми.

Эталоны чая Сунгов отличались от эталонов Тангов, как отличались один от другого их мнения на жизнь. Они старались выполнить то, что их предшественники пробовали символизировать. По мнениям неоконфуцианцев, галлактический закон не отражается в мире явлений, но мир Тимейстеры (мастера чая) явлений сам олицетворяет галлактический закона Вечнойть - это только момент. Нирвана всегда достижима. Даосское мнение, что бессмертие заключается в нескончаемой смене, проникало весь их образ мысли. Их заинтересовывали не факты, но самый процесс. Жизненноважным представлялось не окончание, но рвение к окончанию, выполнение. Таким макаром, человек становился сразу лицом к лицу с природой Тимейстеры (мастера чая). Новое представление перевоплотился в искусство жизни. Чай, который был поэтическим иремяпровождением, сделался одним из способов самоосуществления. Вангюченг восхвалял чай "как призыв, наполняющий его душу, и теплая горечь чая припоминает ему о привкусе неплохого совета". Сотуппа писал о силе незапятнанной чистоты в чае, которая не опасается тления, как реальный добродетельный Тимейстеры (мастера чая) человек. Посреди буддистов южная секта дзен, которая соединила большая часть доктрин даоизма, установила непростой обряд чая. Монахи собирались перед изображением Бодхидхармы и пили чай из общей чаши, будто бы принима святое причастие. Это был тот обряд секты дзен, который потом развился в японскую чайную церемонию пятнадцатого столетия.

К Тимейстеры (мастера чая) несчастию, неожиданное вторжение татарских племен в тринадцатом столетии, имевшее следствием опустошение и покорение Китая под варварским господством царей йен, разрушило все заслуги культуры Сунгов. Местная династия Мингов пробовала сделать возрождение национальности посреди пятнадцатого столетия, но она была сметена междуусобиями, и Китай опятьродпал под чуждое иго ман чжуров в семнадцатом Тимейстеры (мастера чая) столетии. Привычки и обычаи поменялись так.что не осталось и следа прежних времен. Пылеобразный чай совсем вышел из потребления. Мы находим, что коммменатор эры Мингов за трудняется вспомнить форму мутовки для взбивания чая, с которой упоминаетая у 1-го из классиков эры. Сейчас чай подучается методом погружения листьев в жаркую воду, налитую Тимейстеры (мастера чая) в чашечку либо бокал. Причина того, что западный мир не знает старвх способов чаепития заклю чается в факте, что Европа познакомилась счаем исключительно в конце эры Мингов.

До ближайшего времени китайский чай числился прелестным напитком, но не безупречным. Длительные несчатья Китая лишили китайца энтузиазма к смыслу Тимейстеры (мастера чая) жизни. Он сделался современным, т.е. старенькым и разочарованным. Он растерял ту возвышенную веру в иллюдии,которая обсусловливает нескончаемую молодость и свежесть поэтов и старых. Он - эклектик и разлюбезно воспринимает традиции вселенной. Он играет с природой, но он не снисходит до того, чтоб покорить либо обоготворить ее. Его чайный Тимейстеры (мастера чая) листик нередко обладает замечательным запахом цветов, но роматическое очарование церемониала Тангов и Сунгов уже пропало из его чайной чашечки.

Япония, которая шла по стопам китайской цивлизации, знакома со всеми 3-мя стадиями чая. Мы читаем, что еще в 729 году правитель Шому устраивал чай для 100 монахов в собственном дворце в Нара. Листья Тимейстеры (мастера чая), вероятие, бюш ввезены нашим посланником при дворе Тангов и приготовлялись, согласно обычаю тех пор. В 801 году монах Саихо привез семечки и посадил их в Ёисане. В за писях о следующих столетиях есть сведения спайных плантациях также и о том, что знать и духовенство обожали этот напиток. Чай эры Сунгов достигнул нас Тимейстеры (мастера чая) в 1191 году, когда Еисаизенджи, ездивший учить южную школу Зон, возвратился домой. Новые семечки, которые он привез, были с фуррором посажены в 3-х местах, одно из которых, район Уджи близ Киото, и на данный момент считается производящим наилучший в мире чай. Принципы южной школы распространились с поразительной быстротой, а совместно Тимейстеры (мастера чая) с ними и чайная церемония и чайный эталон Сунгов. К пятнадцатому столетии под покровительство главнокомандующего японской армией, Ашикага Вошинана, чайная церемония полностью выкристаллизовалась и сделалась независящей и светской процедурой. С той поры тиизм установился в Стране восходящего солнца. Употребеление настоенного чая у нас - сравнимо недавнешнего происхождения, оно Тимейстеры (мастера чая) стало понятно только с середины семнадцатого столетия. Оно вытеснило прошкообразный чай из общего потребления, хотя последний все еще продолжает держивать свое место, как чай чаев.

Конкретно в японской чайной церемонии эталона чая добиваются собственного кульминационного пт. Наше успешное сопротивление вторжению монголов отдало нам возможность проводитьдвижение Сунгов, прерванное в самом Китае набегами Тимейстеры (мастера чая) номадов. Чай у нас сделался больше, чем идеализацией формы чаепития, он стал религией искусства жизни. Напиток - это только предлог для культа чистоты и угон ченности, священный ритуал, в каком владелец и гость соединяются, чтоб сообща ощутить высшее блаженство, доступное мирянину, Чайная комната была оазисом в грустной пустыне существования Тимейстеры (мастера чая), где усталые путешественники могли встречаться, чтоб пить из 1-го источника приближения к искусству. Вся церемония была драмой - импровизацией, сюжет которой сплетался вокруг чая, цветов и живописи. Ни 1-го резкого цвета, нарушающего общий тон комнаты, ни 1-го звука, расстраивающего ритм вещей, ни 1-го излишнего жеста, ни слова, чтоб разбить Тимейстеры (мастера чая) гармоническое единство окружающего, все движения должны быть ординарны и естественны, - вот что было целью чайной церемонии. И удивительно, то, что время от времени это достигалось. За всем этим пряталась узкая философия. Тиизм был сокрытым даосизмом.


Даосизм и дзен

Связь дзен с чаем вошла в пословицу. Мы уже отметили, что чайная церемония развилась Тимейстеры (мастера чая) из обряда дзен. Имя Лаотсе, основоположника даосизма, также плотно сплетено с историей чая. В китайском школьном руководстве относительно происхождения характеров и обычаев сказано, что церемония угощения гостя чаем началась с Куаниня, известного ученика Лаотсе, который в первый раз предложил "старенькому философу" чашечку золотого элексира у ворот Ханского Тимейстеры (мастера чая) выхода. Мы не будем останавливаться на обсуждении праведоподобия таких рассказов, которые, но, потому что подтверждают давнешнее употребление напитка даосами. Наш энтузиазм к даосизму и дзену в этом случае заключается, приемущественно, в тех идеях относительно жизни и искусства, которые отыскали свое воплощение в так именуемом тиизме.

К огорчению, по сей Тимейстеры (мастера чая) день, будто бы бы нет неплохого изложения доктрин даоизма и Дзен на каком-либо зарубежном языке, хотя и было несколько хвалебных попыток.

Перевод всегда только измена оригиналу и, как отмечает один из создателей эры Мингов, в наилучшем случае, представляет только оборотную сторону парчи: все нити видны, а не Тимейстеры (мастера чая) разглядеть тонюго изящества рисунка и красок. Но разве существует, вообщем, такая величавая доктрина, которую просто.выложить. Античные мудрецы никогда не облекали собственного учения в периодическую форму. Они гласили феноменами, так как страшились высказать правду только на половину. Они начинали гласить, как болваны, а в конечном счете, их слушатели становились более мудрейшими. Сам Тимейстеры (мастера чая) Лаотсе, с его несколько странноватым юмором, гласит: "Если люди, умственно низкие, внемлют учение Дао, они погибают от хохота. Это не было бы Дао, если б они не смеялись.

Слово "Дао" практически значит "путь". Оно переводилось, как "Путь", "Абсолют", "Закон", "Природа", "Высший разум", "Модальность". Эти пробы передачи Тимейстеры (мастера чая) нельзя считать неверными, так как термин этот употребляется самими даосами в различном значении, зависимо от трактуемого предмета. Сам Лаотсе гласил об этом так: "Есть вещь, которая все об"емлет, которая была рождена ранее существования неба и земли. Какое одиночество, какое молчание. Она стоит одна и не меняется. Она крутится Тимейстеры (мастера чая) без угрозы себе и является мамой вселенной. Я не знаю ее имении вот я называю ее "Путь". Не охото мне именовать ее "Обесконечностью".Бесконечность- это мимолетное, мимолетное- это исчезающее исчезающее - это возвращающееся. Учение Дао - это, быстрее, переход, чем "Путь". Это дух галлактического конфигурации, нескончаемый рост, который ворачивается "на круги Тимейстеры (мастера чая) своя", чтоб произвести новые форяы.Он кусает собственный хвост, как дракон любимый знак даосов. Он свивается и развивается, как облака. О дао можно гласит как о величавом переходе. Выражаясь лично, это - настроение вселенной. Ее абсолют в относительном. Сначала нужно держать в голове, что даосизм, как и его легитимный приемник дзен, предствляет Тимейстеры (мастера чая) индивидуалистический уклон южно-китайского мозга, в противовес коммунизму Северного Китая, который отыскал свое выражение в конфуцианстве. Среднее Царство по величине приравнивается Европе и представляет громаднейшее обилие вкусов и пристрастий, разграничиваемое 2-мя большенными системами рек, пересекающих ее.

Янтсе-Кианг соответствует Средиземному морю, а Хоанг-Хо- Балтийскому. Даже по сей день, невзирая Тимейстеры (мастера чая) на столетия объединения, южанин Небесной империи, в собственных идей и верованиях отличается от собственного северного брата, как члены латинской расы от тавтонов. В старенькые вревена, когда сообщение было даже ужаснее, чем сейчас, и в особенности в течение феодального периода, эта разница в виде мысли была очень ярко Тимейстеры (мастера чая) выражена. Искусство и поэзия южан и северян живут и дышат в совсем разных атмосферах. У Лаотсе и его последователей, также у Кутсугена, предшественника поэтов природы Янтсе-Кианга, мы находим идеализм, совсем несопоставимый с житейскими этическими мнениями современных ему северных писателей. Лаотсе жил за 5 веков до н.э.

Эмбрионы мнений даосизма можно Тимейстеры (мастера чая) отыскать за длительное время до возникновения Лаотсе, прозванного длинноухим. Древнейшие записи Китая, в особенности "Книжка конфигураций" является прототипом его мыслей. Но то огромное почтение, которым воспользовались законы и обычаи этого традиционного периода китайской цивилизации, достигшего собственного кульминационного пт с установлением династии Чоу в шестнадцатом столетии перед христианской эпохой Тимейстеры (мастера чая), на длительное время задержало развитие индивидуализма. Только после падения династии Чоу и основания бессчетных независящих королевств, индивидуализм получил возможность расцвета в роскоши свободной мысли. Лаотсе и Соши /Чуангтсе/ были оба южане и самые видные представители новейшей школы. С другой стороны, Конфуций со своими бессчетными учениками стремился сохранить условные понятия протцов Тимейстеры (мастера чая). Нельзя осознать даоизм, не имея некого представления о конфуцианстве, и напротив.

Мы уже произнесли, что абсолютное даоизма является относительным. Даосы смеялись над законами этики и моральным кодексом общества, так как для их правильное и неверное были понятиями относимтельными. Определние всегда ограничивает, - "установленные" и "постоянное" - это только Тимейстеры (мастера чая) определения, выражающие остановку роста. Кузуген произнес: "Опытные движут миром". Наши эталоны морали появились из прошедших нужд общества, но следует ли из этого, что общество должно навечно остаться одним и этим же? Соблюдение традиций обобществления связано с неизменным принесением индивида в жертву государству. Образование, с целью поддерживать величавое заблуждение, поощряет некий вид невежества Тимейстеры (мастера чая). Людей не учат лупить вправду добродетельными, а только вести себя отлично. Мы злы, так как мы очень много о для себя думаем. Мы никогда не прощаем другим, ибо мы знаем, что мы сами неправы. Мы носимся со собственной совестью, так как боимся сказать правду другим. Мы ищем укрытия в Тимейстеры (мастера чая) гордости, потому что боимся сказать правду самим для себя, как можно серьезно относится к миру, если он сам таковой забавнй. Дух торгашества царствует всюду. Честь и целомудрие... Посмотрите на самодовольных продавцов добра и правды. Можно даже приобрести, так именуемую религию, которая представляет из себя обычную мораль Тимейстеры (мастера чая), освященную цветами и музыкой. Отымите у церкви ее девайсы, что остается. Но, все эти учреждения процветают на чудо, так как цены до нелепости дешевы, - молитва за билет на небо, диплом на почтенное гражданство. Быстрее прячьтесь под спуд, ибо, если Ваша реальная полезность обнаружится, Вас очень скоро спустят на общественному аукционе Тимейстеры (мастера чая) по высшей стоимости. Почему мужнины и дамы так обожают рекламировать себя. Не будет ли это инстинкт, оставшийся от дней рабства.


ti-svistni-tebya-ne-zastavlyu-ya-zhdat.html
ti-vedyosh-sebya-kak-vechnaya-zhertva.html
ti-vishel-iz-kvartiri-na-2-5-minut-zakroj-ee-na-klyuch-dazhe-esli-ti-budesh-videt-dver.html