ТЫ ЖИВЕШЬ СРЕДИ ЛЮДЕЙ, МОЙ СЫН

В глухом уголке школьной усадьбы пионеры посадили хризантемы. К озари тут расцвели белоснежные, голубые, розовые цветочки. В ясный теплый денек я повел сюда собственных детей.

Малыши были в экстазе от богатства цветов. Но горьковатый опыт уверил меня в том, что детское восхищение красотой нередко бывает эгоистичным. Ребенок может сорвать ТЫ ЖИВЕШЬ СРЕДИ ЛЮДЕЙ, МОЙ СЫН цветок, не видя в этом ничего предосудительного. Так вышло и сейчас. Вот я вижу в руках у ребят один, другой, тре­тий цветок. Когда осталось не более половины цветов, Катя вскрикнула:

— А разве можно рвать хризантемы?

В ее словах не было ни удивления, ни возмущения. Де­вочка просто спрашивала. Я ТЫ ЖИВЕШЬ СРЕДИ ЛЮДЕЙ, МОЙ СЫН ничего не ответил. Пусть сей день станет уроком для деток. Ребята сорвали еще несколь­ко растений, краса уголка пропала, поляна смотрелась оси­ротевшей. Порыв восхищения красотой, вспыхнувший в детских сердцах, потух. Дети не знали, что делать с цве­тами.

— Ну как, детки, прекрасный этот уголок? — спросил я. — Красивы ТЫ ЖИВЕШЬ СРЕДИ ЛЮДЕЙ, МОЙ СЫН эти стебельки, с которых вы сорвали цветочки?

Малыши молчали. Позже сходу заговорило несколько че­ловек:

— Нет, безобразные...

— А где сейчас мы будем наслаждаться цветами?

— Эти цветочки посадили пионеры, — говорю детям. — Они придут сюда наслаждаться красотой — и что все-таки увидят? Не запамятовывайте, что вы живете посреди людей. Каждому хо­чется наслаждаться красотой ТЫ ЖИВЕШЬ СРЕДИ ЛЮДЕЙ, МОЙ СЫН. У нас в школе много цветов. Но что получится, если каждый ученик сорвет по одному цветку? Ничего не остается. Людям нечем будет любо­ваться. Нужно создавать красоту, а не разламывать, не разрушать ее. Придет осень, наступят прохладные деньки. Мы пересадим эти хризантемы в теплицу. Будем наслаждаться ТЫ ЖИВЕШЬ СРЕДИ ЛЮДЕЙ, МОЙ СЫН красотой. Чтоб сорвать один цветок, нужно вырастить 10.

Через некоторое количество дней мы пошли на другую поляну — тут росло еще более хризантем. Детки уже не срывали Цветов. Они любовались красотой.

Детское сердечко чутко к призыву творить красоту и ра­дость для людей — принципиально только, чтоб за призывами следовал труд. Если ТЫ ЖИВЕШЬ СРЕДИ ЛЮДЕЙ, МОЙ СЫН ребенок ощущает, что рядом с ним — люди, что своими поступками он приносит им удовлетворенность, он с малых лет обучается соразмерять собственные желания с ин­тересами людей. А это очень принципиально для воспитания Доброты и человечности. Тот, кто не знает границ своим же­ланиям, никогда не станет неплохим гражданином. Эгоисты, шкурники, люди, флегмантичные ТЫ ЖИВЕШЬ СРЕДИ ЛЮДЕЙ, МОЙ СЫН к горю и невзгодам других, Как раз и растут из числа тех, кто в детстве знает только свои желания и не направляет внимания на интересы коллектива. Умение управлять желаниями — в этой, казалось бы, самой обычный, а по сути очень сложной людской при­вычке — источник человечности, чуткости ТЫ ЖИВЕШЬ СРЕДИ ЛЮДЕЙ, МОЙ СЫН, душевности, внутренней самодисциплины, без которой нет совести, нет реального человека.

И тут снова нужно выделить значение младшего воз­раста в воспитании человечности. Нравственные убежде­ния, взоры, привычки — все это плотно сплетено с эмоциями. Чувства — это, образно говоря, животворная почва для высоконравственных поступков. Там, где нет чуткости, тонкости восприятия мира вокруг ТЫ ЖИВЕШЬ СРЕДИ ЛЮДЕЙ, МОЙ СЫН нас, растут бездушные, бессердечные люди. Чуткость, впечатлительность души формируются в детстве. Если упущены детские годы — упущенного никогда не наверстаешь.

Ввести малыша в непростой мир человечьих отношений — одна из важных задач воспитания. Детки не могут жить без радостей. Наше общество делает все для того, чтоб детство было счастливым. Но радости не должны ТЫ ЖИВЕШЬ СРЕДИ ЛЮДЕЙ, МОЙ СЫН быть беспечными. Когда малыш, срывая плоды радости 4 с дерева, бережно выращенного старшими, не задумывается о том, что остается людям, он теряет самую важную людскую черту — совесть. До того как ребенок понимает, что он — будущий гражданин социалистического общества, он должен научиться платить хорошем за добро, создавать своими руками ТЫ ЖИВЕШЬ СРЕДИ ЛЮДЕЙ, МОЙ СЫН счастье и удовлетворенность для людей.

Не один год до того, как была сотворена «Школа радости», меня беспокоило то, что многие предки, ослеплённые подсознательной любовью к своим детям, лицезреют в ребенке только прекрасное, не замечая отрицательных черт. Помню такое: 4-летний мальчишка, заместо того, чтоб пойти вуборную, поправил свою нужду ТЫ ЖИВЕШЬ СРЕДИ ЛЮДЕЙ, МОЙ СЫН во дворе, на виду у мамы и ее соседки. Мама не возмутилась, а умилилась: «Вот видите, какой у нас сынок — ничего не боится». В капризном взоре, в надутых губках, в презрительной усмешке 4-летнего балбеса уже угадывалось отвратительное существо, из которого может получиться мерзавец, если его не одернуть, не вынудить посмотреть на себя ТЫ ЖИВЕШЬ СРЕДИ ЛЮДЕЙ, МОЙ СЫН самого очами других людей.

Не один раз мне приходилось беседовать с мамой Володи. Как она начинала чего-нибудть гласить, отпрыск теребил ее платьице, хватал за руку — у него всегда было что-то неотложное. Навязчивость, развязность — это детская разновидность индивидуализма, источником которого являются всепрощение, сюсюканье и безнаказанность. Кое ТЫ ЖИВЕШЬ СРЕДИ ЛЮДЕЙ, МОЙ СЫН-кто из родителей (к огорчению, и отдельные преподаватели) счи­тает, что в общении с детками нужно всегда придерживаться какого-то детского тона; в этом тоне сердечное ухо малыша улавливает сюсюканье. На детский лепет взрослого челове­ка неискушенное детское сердечко откликается капризами. Л всегда остерегался угрозы сбиться на этот тон и ТЫ ЖИВЕШЬ СРЕДИ ЛЮДЕЙ, МОЙ СЫН, ни на мгновенье не запамятывая, что передо мной малыши, лицезрел в ма­леньком человеке грядущего взрослого гражданина. Мне ка­залось только принципиальным такое воззвание тогда, когда речь шла о труде для людей. Самое нехорошее, что не­редко аккомпанирует труд малышей, это идея, что они делают огромное одолжение взрослым ТЫ ЖИВЕШЬ СРЕДИ ЛЮДЕЙ, МОЙ СЫН и потому заслуживают большой похвалы, даже заслуги.

...Осенью мы выкопали хризантемы и перенесли их в теплицу. Для сельских деток это посильный труд. Ребята каждый денек поливали пересаженные кустики и с нетерпе­нием ждали, когда появятся 1-ые цветочки. Теплица пре­вратилась в расчудесный уголок. «А сейчас давайте пригла­шать ТЫ ЖИВЕШЬ СРЕДИ ЛЮДЕЙ, МОЙ СЫН сюда гостей,— порекомендовал я детям.— Кого мы при­гласим?» У многих были младшие братишки и сестренки. Дети приводили их в теплицу, руки мальчишек и дево­чек тянулись к хризантемам, но мои воспитанники не раз­решали срывать цветов.

«Если мы сумеем вырастить много цветов, то на празд­ник 8 Марта подарим ТЫ ЖИВЕШЬ СРЕДИ ЛЮДЕЙ, МОЙ СЫН всем вашим мамам по хризантеме», — произнес я ребятам. Эта цель воодушевила малышей, и к началу марта у нас было довольно цветов. На праздничек пригла­сили мам, проявили им' оранжерею и вручили по прекрасному Цветку. В школу пришла мачеха Гали, и девченка препод­несла ей хризантему. Много раз я гласил с ТЫ ЖИВЕШЬ СРЕДИ ЛЮДЕЙ, МОЙ СЫН Галей о ее отношении к мачехе, уверял, что она — хороший человек, и мои слова дошли до сердца малыша. Я радовался, что на праздничек пришли матери Если и Толи, бабушка Сашка и неродная мама Кости.

Многого небольшому ребенку еще нереально растол­ковать. Красивые слова о благородстве далековато не всегда доходят ТЫ ЖИВЕШЬ СРЕДИ ЛЮДЕЙ, МОЙ СЫН до его сознания. Но ощутить сердечком кра­соту человечности способны даже дети. И с первых дней жизни «Школы радости» я стремился к тому, чтоб каждый воспитанник переживал удовлетворенность, горе, печаль и невзгоды другого человека. Осенью и весной мы нередко прогуливались в гости к колхозному пасечнику ощутили, что дедушка ТЫ ЖИВЕШЬ СРЕДИ ЛЮДЕЙ, МОЙ СЫН Андрей радуется каждому на­шему посещению. Перед тем как идти на пасеку, я совето­вал ребятам: понесем дедушке яблоки, виноград, сливы — он обрадуется; соберем полевые цветочки — это будет для него удовлетворенность. Сердца детей становились все более проницательными к настроению, переживаниям, эмоциям человека. Малыши сами стали находить, какую удовлетворенность можно ТЫ ЖИВЕШЬ СРЕДИ ЛЮДЕЙ, МОЙ СЫН принести старику. В один прекрасный момент мы варили кашу в лесу. Сколько веселых пере­живаний приносит детям мгновенье, когда запылает кос­тер... И ах так раз в эту минутку радости Варя вдумчиво произнесла:

— А дедушка Андрей на данный момент один.

Малыши задумались. Может быть, кому-нибудь из взрослых эта картина ТЫ ЖИВЕШЬ СРЕДИ ЛЮДЕЙ, МОЙ СЫН покажется слащавой, может быть, кто-то помыслит: разве способны 7-летние малыши на таковой духовный порыв? Да, дорогие товарищи преподаватели, если вы конкретно в этом возрасте будете оттачивать душев­ную чуткость малыша, если донесете до его сердца величавую правду: ты живешь посреди людей,— ребенку захочется поде­литься своими радостями с ТЫ ЖИВЕШЬ СРЕДИ ЛЮДЕЙ, МОЙ СЫН другими людьми, ему будет мучительно больно от мысли, что он веселится, а его друг одинок.

Малыши решили поделиться радостью с дедушкой Анд­реем. «Понесем ему каши с салом...» — произнес Костя. Эти слова были встречены с экстазом. Дети принесли столько каши, что навряд ли ее мог бы съесть самый голод ТЫ ЖИВЕШЬ СРЕДИ ЛЮДЕЙ, МОЙ СЫН­ный человек. На пасеке мы обедали снова — совместно с дедушкой.

Чуткость к радостям и горестям воспитывается исключительно в детстве. В этом возрасте сердечко в особенности чувствительно к человечьим страданиям, неудаче, тоске, одиночеству. Ребе­нок вроде бы перевоплощается, представляя себя на месте другого человека. Помню, как в один прекрасный момент ТЫ ЖИВЕШЬ СРЕДИ ЛЮДЕЙ, МОЙ СЫН, ворачиваясь из лесу, мы проходили мимо одинокой, открытой всем ветрам хаты. Я поведал детям о том, что здесь живет инвалид Величавой Российскей войны; он болен, не может поса­дить яблони, виноград. В детских очах появились сле­зы. Каждый ребенок переживал одиночество хворого человека. Мы посадили 2 яблони и 2 кустика винограда — это ТЫ ЖИВЕШЬ СРЕДИ ЛЮДЕЙ, МОЙ СЫН был наш подарок человеку. А заполучили самое неоценимое — удовлетворенность сотворения счастья для другого человека.

Воспитание чуткости, отзывчивости к горю и страда­ниям других людей — принципиальная задачка русской школы. Человек может стать другом, товарищем и братом другого человека только при условии, когда горе другого становится его личным горем. Чтоб ТЫ ЖИВЕШЬ СРЕДИ ЛЮДЕЙ, МОЙ СЫН ребенок ощущал сердечком дру­гого человека — так можно сконструировать важную вос­питательную задачку, которую я поставил впереди себя.

Если ребенку индифферентно, что в сердечко его товарища, друга, мамы, отца, хоть какого соотечественника, с которым он повстречался, если ребенок не умеет созидать в очах дру­гого человека, что у него на сердечко ТЫ ЖИВЕШЬ СРЕДИ ЛЮДЕЙ, МОЙ СЫН, — он никогда не станет реальным человеком. Я стремился так отточить у собственных воспитанников чуткость сердца, чтоб они лицезрели чувства, переживания, радости и горести в очах людей, с кото­рыми соприкасаются не только лишь ежедневно, да и «случайно».

Мы с детками ворачивались из лесу. Лицезреем, у дороги посиживает на травке ТЫ ЖИВЕШЬ СРЕДИ ЛЮДЕЙ, МОЙ СЫН дедушка. Он кое-чем расстроен. «Что-то слу­чилось у человека, — говорю я детям. — Может быть, он захворал в дороге? Может быть, что-то растерял?» Подходим к старику, спрашиваем: «Чем вам посодействовать, дедушка?» Ста­рик тяжело вздыхает. «Спасибо, детки, — гласит он, — вроде бы вы ни желали мне посодействовать ТЫ ЖИВЕШЬ СРЕДИ ЛЮДЕЙ, МОЙ СЫН — не можете. Горе у меня огромное. Старуха погибает в поликлинике. Вот пищу к ней, ожи­даю автобуса. Посодействовать вы не поможете, а все таки легче: есть на свете отличные люди». Детки притихли, замолкло беззабот­ное щебетанье. Домой они расползались под впечатлением грустных слов старика. Собирались еще поиграть мало, но как ТЫ ЖИВЕШЬ СРЕДИ ЛЮДЕЙ, МОЙ СЫН-то само собой вышло, что запамятовали об игре, разошлись по домам.

Учить ощущать — это самое тяжелое, что есть в вос­питании. Школа душевности, чуткости, отзывчивости, уча­стливости — это дружба, приятельство, братство. Ребенок ощущает тончайшие переживания другого человека тогда, когда он делает чего-нибудть для счастья, радости, душев­ного ТЫ ЖИВЕШЬ СРЕДИ ЛЮДЕЙ, МОЙ СЫН спокойствия людей. Любовь малеханького малыша к ма­тери, папе, бабушке, дедушке, если она не одухотворена творением добра, преобразуется в эгоистическое чувство: ребенок любит маму постольку, так как мать является источником его радостей, нужна ему для радостей. А нужно воспитать в детском сердечко подлинно людскую лю­бовь — тревогу, волнения, заботы, переживания ТЫ ЖИВЕШЬ СРЕДИ ЛЮДЕЙ, МОЙ СЫН за судьбу другого человека. Подлинная любовь рождается исключительно в сердечко, пережившем заботы о судьбе другого человека. Как принципиально, чтоб у малышей был друг, о котором нужно забо­титься. Таким другом моих воспитанников стал пасечник Дедушка Андрей. Я убеждался, что чем больше ребенок хлопочет о другом человеке, тем паче ТЫ ЖИВЕШЬ СРЕДИ ЛЮДЕЙ, МОЙ СЫН проницательным становится его сердечко к товарищам, к родителям. Я сказал малы­шам о трудной жизни дедушки Андрея: два его отпрыска по­гибли на фронте, супруга погибла. Он ощущает себя оди­ноким.

— Будем, малыши, чаще ходить к дедушке. Всякий раз нужно чем-нибудь повеселить его.

Когда мы собираемся в гости ТЫ ЖИВЕШЬ СРЕДИ ЛЮДЕЙ, МОЙ СЫН, каждый задумывается: чем по­радовать дедушку? Ребята преподнесли ему альбом, в ко­тором любой из нас нарисовал картину. На берегу реки собрали много разноцветных камешков — и подарили их де­душке Андрею. Дедушка сделал из дерева шкатулку, уло­жил туда камушки и подарил нам... Мальчишки сплели из травы шапку для ТЫ ЖИВЕШЬ СРЕДИ ЛЮДЕЙ, МОЙ СЫН собственного друга. Дедушка вырезал нам из дерева несколько фигурок животных — кролика, лису, овцу...

Чем больше духовной заботы отдавали малыши собственному дру­гу, тем больше невзгод, печалей, тревог замечали вокруг себя. Они направили внимание на то, что Нина и Саша время от времени приходят в школу печальные, в очах у их ТЫ ЖИВЕШЬ СРЕДИ ЛЮДЕЙ, МОЙ СЫН — пе­чаль, задумчивость. Ребята расспрашивали сестер: как ощущает себя мама? Мамы плохо, потому девченки пе­чальны... Доброе чувство утверждается в сердечко тогда, когда ребенок что-то делает, чтоб облегчить горе товари­ща. Мы пару раз прогуливались в семью Нины и Саши, унич­тожали сорняки в саду, помогали убирать ТЫ ЖИВЕШЬ СРЕДИ ЛЮДЕЙ, МОЙ СЫН картофель в ого­роде. Всякий раз, когда ребята собирались в лес, всех тре­вожил вопрос: а сумеют ли пойти с нами Нина и Саша? Ведь бывало, что они оставались дома — было надо помо­гать папе. И мы шли в семью Нины и Саши намедни денька нашей общей ТЫ ЖИВЕШЬ СРЕДИ ЛЮДЕЙ, МОЙ СЫН радости, помогали, чем могли.

Жить в обществе — это означает уметь поступиться свои­ми радостями во имя благополучия, покоя других людей. Наверняка, каждому из нас приходилось встречаться с таким явлением: перед ребенком горе, несчастье, слезы, а он на­слаждается своими радостями. А бывает и так, что мама пробует отвлечь внимание малыша ТЫ ЖИВЕШЬ СРЕДИ ЛЮДЕЙ, МОЙ СЫН от всего темного, печального, заботясь о том, чтоб отпрыск не пролил ни одной капли из полной чаши радости. Это ничем не прикрытая школа эгоизма. Не уводите малыша от сумрачных сторон людской жизни. Пусть детки знают, что в нашей жиз­ни есть не только лишь радости, да и горе. Пусть горе ТЫ ЖИВЕШЬ СРЕДИ ЛЮДЕЙ, МОЙ СЫН других людей заходит в сердечко малыша.

Нравственный вид личности зависит в конечном счете от того, из каких источников черпал человек свои радости б годы юношества. Если радости были бездумными, потреби­тельскими, если ребенок не вызнал, что такое горе, обиды, мучения, он вырастет эгоистом, будет глухим к людям. Очень ТЫ ЖИВЕШЬ СРЕДИ ЛЮДЕЙ, МОЙ СЫН принципиально, чтоб наши воспитанники узнали высшую удовлетворенность — удовлетворенность волнующих переживаний, вызванных заботой о человеке.

НАШ КОЛЛЕКТИВДРУЖНАЯ СЕМЬЯ

С первых дней жизни «Школы радости» я стремился внести в коллектив дух домашней душевности, задушев­ности, отзывчивости, обоюдного доверия, помощи. В сен­тябре — денек рождения троих ребят: Вити, Вали, Если. Мы всем коллективом отмечали ТЫ ЖИВЕШЬ СРЕДИ ЛЮДЕЙ, МОЙ СЫН его: в школьной столовой пекли пирог, даровали именинникам картинки, книжки. Я с удивле­нием вызнал, что в семье Если никогда не отмечали денька рождения пи малышей, ни родителей. Это был 1-ый празд­ник в жизни мальчугана. Внимание товарищей взволновало малыша.

В годы юношества каждый человек просит роли, ласки. Если ТЫ ЖИВЕШЬ СРЕДИ ЛЮДЕЙ, МОЙ СЫН ребенок растет в обстановке бессердечности, он становится флегмантичным к добру и красе. Школа не может полностью поменять семью и в особенности мама, но если ребенок лишен дома ласки, душевности, заботы, мы, воспитатели, должны быть в особенности внимательны к нему.

У нашего малеханького коллектива появились свои ма­териальные ТЫ ЖИВЕШЬ СРЕДИ ЛЮДЕЙ, МОЙ СЫН ценности, потаенны, заботы и огорчения. В шкафу хранились игрушки, карандаши, тетради. В Уголке мечты был «продовольственный склад» — мы хранили там кар­тофель, крупу, масло, лук,— все это нужно было для тех вечеров, когда за стенкой осенний дождик. Все члены нашей семьи — мелкие детки, но посреди их было не­сколько ребят в ТЫ ЖИВЕШЬ СРЕДИ ЛЮДЕЙ, МОЙ СЫН особенности малеханьких — Данько, Тина, Валя. В дороге, в лесу все считали своим долгом помогать малы­шам.

Если отдельные детки оставались дома по неведомой причине, то вечерком к ним шли товарищи, узнавали, не захворал ли кто. Это стало неплохой традицией. Чувство привязанности — база важной духовной потребности, без которой нельзя представить коммунистических ТЫ ЖИВЕШЬ СРЕДИ ЛЮДЕЙ, МОЙ СЫН взаимо­отношений меж людьми, — потребности в человеке.

Я стремился к тому, чтоб источником радости, полноты эмоций и переживаний для каждого малыша было общение с товарищами, обоюдный обмен духовными ценностями. Каждый должен заносить в коллектив что-то свое, творить счастье и удовлетворенность для других людей.

В процессе ТЫ ЖИВЕШЬ СРЕДИ ЛЮДЕЙ, МОЙ СЫН работы я повстречался со многими трудностям ми в воспитании детского коллектива, и чтоб преодолена их, советовался, дискутировал с опытнейшеми преподавателями, учителями исходных классов, тонко чувствующими душу малыша, биение пульса коллектива, с В. П. Новицком М. А. Лысак, Е. М. Жаленко, М. Н. Верховининой. Временами мы собирались по вечерам, когда в ТЫ ЖИВЕШЬ СРЕДИ ЛЮДЕЙ, МОЙ СЫН школьном здании и на усадьбе смолкали детские голоса, и делились идеями о том, как любой из нас представляет для себя многогранность жизни детского коллектива. Все мы отлично знаем, что зание человека начинается в семье — начинается с того момента, когда, убаюкиваемый материнской песнью, ребенок в первый раз улыбается маме ТЫ ЖИВЕШЬ СРЕДИ ЛЮДЕЙ, МОЙ СЫН. Как принципиально, что­бы 1-ые мысли о хорошем, сердечном, самом чудесном, что есть в мире, — о любви человека к человеку — просыпались на личном опыте, чтоб самыми дорогими для малыша стали мама и отец. Но если этого подлинно людского в семье не хватает либо совсем нет — в какой мере может ТЫ ЖИВЕШЬ СРЕДИ ЛЮДЕЙ, МОЙ СЫН дать это коллектив? Как открыть перед проницательным и впечатлительным детским сердечком доброту, красоту людской души?

В эти часы вечерних бесед, советов, размышлений у нас по частице сложилась большая, на мой взор, педагогическая мысль, ставшая убеждением нашего педагогического коллектива: детский коллектив только тогда становится воспи­тывающей силой, когда он возвышает каждого человека ТЫ ЖИВЕШЬ СРЕДИ ЛЮДЕЙ, МОЙ СЫН, утверждает в каждом чувство собственного плюсы, почтения к себе. Ведь подлинная материнская и отцовская любовь собственной духовной сердцевиной имеют то, чтобысын, дочь, почувствовав почтение к себе, переживали рвение быть неплохими людьми. У опытнейших преподавателей я находил ценнейшие частицы творчества, смысл которого сводился к тому, чтоб ребенок гордился сам собой ТЫ ЖИВЕШЬ СРЕДИ ЛЮДЕЙ, МОЙ СЫН, своими поступками, берег свою честь, достоинство.

Заботливо собирая драгоценные россыпи педагогического» опыта наилучших воспитателей нашей школы, я стремился к тому, чтоб желание быть неплохим находило свое вы­ражение в сердечных, сердечных отношениях меж детками в коллективе. Сердечность, душевность коллективистских отношений стали предметом моей неизменной за­боты. Многогранность жизни детского коллектива ТЫ ЖИВЕШЬ СРЕДИ ЛЮДЕЙ, МОЙ СЫН стала представляться мне не только лишь как содружество единомыш­ленников, объединяемых едиными целями, общим трудом, Да и как обоюдная чуткость друг к другу, духовная спо­собность узнавать и мозгом и душой чужие радости и го­рести. Как раз в этой душевности, сердечности коллекти­вистских отношений и заключается благородство стрем ТЫ ЖИВЕШЬ СРЕДИ ЛЮДЕЙ, МОЙ СЫН­ления быть неплохим: не на показ, не для того, чтоб тебя хвалили, а из органической потребности ощущать свое благородство.

Все следующие годы моей воспитательной работы были по существу годами заботы о возвышении человече­ского плюсы малыша, ребенка, юноши, девицы. На этом строились и на данный момент строятся коллективистские ТЫ ЖИВЕШЬ СРЕДИ ЛЮДЕЙ, МОЙ СЫН дела. Задачке возвышения человека я всегда стре­мился подчинить жизнь детского коллектива как частички общества. Этой же задачке подчинялось творчество малышей, развитие их задатков, возможностей, дарований.


tip-figuri-pryamougolnik.html
tip-hordovie-klass-ptici.html
tip-hordovie-lancetnik-obshee-ponyatie.html