Ты любезна мне, и всякому ты любезна, - от всякого неотделима; все тобою согреты... Кто же согреет тебя? 18 глава

-

2

Условная Реальность-бесконечность (мир, мироздание, иллюзия, сознание-материя, искажённая АБСОЛЮТНАЯ Действительность) – нескончаема.

В бесконечности нет места для точки, равно как и зачем бы то ни было другого, позволяющего найти центр и отсчёт из центра, потому что бесконечность по природе собственной нескончаема и, как следует, нескончаема в любом проявление своём, в Ты любезна мне, и всякому ты любезна, - от всякого неотделима; все тобою согреты... Кто же согреет тебя? 18 глава хоть какой закрепление.

В Условной Реальности-бесконечности нет противоположностей, нет начал и концов. Нет и бесконечности. И вкупе с тем – есть и противоположности, есть начала и концы, и – она сама.

Условная Реальность-бесконечность нескончаемо полна и пуста – сразу. Полнота и пустота являются одним и этим же, являясь при том – как и Ты любезна мне, и всякому ты любезна, - от всякого неотделима; все тобою согреты... Кто же согреет тебя? 18 глава любые качества-проявления – противоборствующими противоположностями.

-

3

Смысл существования-пребывания Условной Действительности (как такой) – двойственен: 1) Самоосознание, и при невозможности самоосознания (потому что Условная Действительность – то, что могло быть, но чего не-было-и-нет) – движение к самоосознанию себя АБСОЛЮТНОЙ РЕАЛЬНОСТЬЮ, и, означает, к освобождению, к изникновению-исцелению себя как Условной Действительности Ты любезна мне, и всякому ты любезна, - от всякого неотделима; все тобою согреты... Кто же согреет тебя? 18 глава. 2) В момент порождения однозначности движения к самоосознанию себя АБСОЛЮТНОЙ РЕАЛЬНОСТЬЮ (и, означает, к изникновению-исцелению себя как Условной Действительности) – обнажается-порождается и условие стабилизирующее самость Условной Действительности как такой: з а к о н с а м о с о х р а н е н и я Условной Действительности Ты любезна мне, и всякому ты любезна, - от всякого неотделима; все тобою согреты... Кто же согреет тебя? 18 глава, и движение – во избежание разрушения (преображения) самости – направляется в обратную сторону.

Круго-спираль замыкается-рвётся.

(Условная Действительность (мир, мироздание, иллюзия, сознание-материя, искажение АБСОЛЮТНОЙ Действительности) тяготеет к съединению всех – бесконечно-многих – фрагментов в ЕДИНОЕ, в АБСОЛЮТНУЮ Действительность, но, совместно с тем, будучи на самом деле и во всех собственных Ты любезна мне, и всякому ты любезна, - от всякого неотделима; все тобою согреты... Кто же согреет тебя? 18 глава проявлениях двояко-бесконечно-множественной, раздираемая противоречиями и противоречиями скрепляемая, Условная Действительность – тяготея к Одному – обнажает-порождает закон самосохранения, основной стержневой принцип самости.)

-

4

Условная Действительность – то, чего нет, не было и быть не могло – своим существованием-несуществованием, притяжением-и-отталкиванием искажает для самой себя своё собственное самовосприятие, как того, что Ты любезна мне, и всякому ты любезна, - от всякого неотделима; все тобою согреты... Кто же согреет тебя? 18 глава есть, но чего нет, не было и быть не могло. Тем Условная Действительность искажает (воспринимая через существование-несуществование, притяжение-и-отталкивание) восприятие подлинной собственной сущности-природы вне призрачной самости – АБСОЛЮТНОЙ Действительности.

Соответственно, искажается и восприятие проявлений АБСОЛЮТНОЙ Действительности в-из Условной Действительности.

В-из Условной Действительности проступает как единственно связывающая и подлинно-реально Ты любезна мне, и всякому ты любезна, - от всякого неотделима; все тобою согреты... Кто же согреет тебя? 18 глава наполняющая – всякий, бесконечно-многий вовне и снутри, кусок – сущность: БОГ.

Единое-единственное проявление АБСОЛЮТНОЙ Действительности в-из Условной Действительности, – как из-индивидуальное восприятие АБСОЛЮТНОЙ Действительности, – БОГ – применительно к Условной Действительности не является ни Верхом, ни Низом, ни Хорошем ни Злом, ни Творцом ни Разрушителем, а – СЪЕДИНИТЕЛЕМ. ЕГО Ты любезна мне, и всякому ты любезна, - от всякого неотделима; все тобою согреты... Кто же согреет тебя? 18 глава присутствие в слепом – Совесть и Надежда, в прозревающем – Вера, в прозревшем – Любовь.

БОГ – зеркало Условной Действительности, ищущее её лица.

Будучи отражённой – Условная Действительность самоосознаётся как то,

ч е г о н е т, н е б ы л о, и б ы т ь н е м о г Ты любезна мне, и всякому ты любезна, - от всякого неотделима; все тобою согреты... Кто же согреет тебя? 18 глава л о

-

2

1

Условная Действительность – просвет внемгновенья, которого не было, нет и быть не могло, – принимает себя как бесконечность-множественность, и дробится (не дробясь) на нескончаемое огромное количество фрагментов, любой из которых и есть сама Условная Действительность – нескончаемая самость, по природе собственной не имеющая шансов на саморазделение либо повтор подобия. И – имеющая, потому что является Ты любезна мне, и всякому ты любезна, - от всякого неотделима; все тобою согреты... Кто же согреет тебя? 18 глава искажением АБСОЛЮТНОЙ Действительности, Одного, другими словами – по сути-основе – сутью-основой не-единой, бесконечно-множественной (обмельк разноцветных переливов, в падающей – нескончаемо, из ниоткуда в никуда – капле).

Любой из безграничных фрагментов-сознаний – в силу стабильности самости – принимает «вовне» и «внутри» раздельно. Тем – принимает бесконечность-множественность кроме себя. Тем, стабилизируясь, воспринимает Ты любезна мне, и всякому ты любезна, - от всякого неотделима; все тобою согреты... Кто же согреет тебя? 18 глава-осознаёт себя точкой отсчёта бесконечности-множественности, центром, из которого разворачивается мир-материя-Условная Действительность.

Любой из нескончаемых фрагментов воспринимая «вовне» и «внутри» раздельно – существует-несуществует сообразно собственной природе, но природы собственной не осознаёт: Условная Действительность самоосознаёт себя в данном состоянии реальностью непреходящей, само собой разумеющейся, единственной и единственно вероятной. Тем – закрепляется Ты любезна мне, и всякому ты любезна, - от всякого неотделима; все тобою согреты... Кто же согреет тебя? 18 глава разделение нескончаемой множественности на нескончаемую множественность. Тем, Условная Действительность начинает обдумывать себя – в-себе-и-из-себя – из нескончаемого огромного количества центров, безизбежно, в силу самости, условно-разделённых и условно-обособленных (тяготеющих к съединению, да и отторгающихся от него, во избежание изникновения самости). Осознавая – осознаёт себя в Ты любезна мне, и всякому ты любезна, - от всякого неотделима; все тобою согреты... Кто же согреет тебя? 18 глава бессчётных, якобы-неповторимых видах, перемешанных друг в друге, скреплённых вместе, обусловленных друг другом. Осознавая себя в видах, из образов – Условная Действительность проминается, продёргивается, расцветает бессчётными, якобы-неповторимыми законами существования, разнородными по обличью, однородными на самом деле, равнозначными.

(Можно представить для себя нескончаемое огромное количество сфер, которые по сути – одна Ты любезна мне, и всякому ты любезна, - от всякого неотделима; все тобою согреты... Кто же согреет тебя? 18 глава сфера, и даже – не сфера совсем. Любая из нескончаемого огромного количества сфер – и есть Условная Действительность, нескончаемая в бесконечности, но – не осознающая себя такой. Любая из сфер, невзирая на взаимоперемешение, взаимоскрепление, взаимообусловленность, невзирая на то, что все сферы по сути – это одна сфера, – условно (но не осознавая этой Ты любезна мне, и всякому ты любезна, - от всякого неотделима; все тобою согреты... Кто же согреет тебя? 18 глава условности) как бы-изолирована от всех иных сфер, и – в изолированности – автономна. Любая из нескончаемого огромного количества сфер дробится (не дробясь) – также – на нескончаемое огромное количество сфер, где любая сфера – не осознающая себя Условная Действительность (одна одинёшенькая, не имеющая никаких шансов на саморазделение либо повтор подобия)… И т.д.. И т.д Ты любезна мне, и всякому ты любезна, - от всякого неотделима; все тобою согреты... Кто же согреет тебя? 18 глава..)

И, очевидно, любой из нескончаемо многих, нескончаемо разноликих нескончаемых фрагментов – являясь Условной Реальностью (неразделяемой-неповторяемой) – является всего только промежутком меж возможностью появления и изникновением самой этой способности; тем, чего не было, нет и быть не могло. Различие меж Условной Реальностью как такой и Условной Реальностью в состоянии фрагментов – последующее: 1) Условная Ты любезна мне, и всякому ты любезна, - от всякого неотделима; все тобою согреты... Кто же согреет тебя? 18 глава Действительность как такая в процессе самоосознания – осознаёт себя условностью и порождает движение к самоосознанию себя АБСОЛЮТНОЙ РЕАЛЬНОСТЬЮ; 2) Условная Действительность в статусе фрагментов – условностью себя не осознаёт, полагая себя реальностью бесспорной и само собой разумеющейся. Тут – фундамент закона самосохранения Условной Действительности.

-

2

Все пульсации – пульсация – Условной Действительности всешарообразны. Всешарообразность – как шар, развёрнутый Ты любезна мне, и всякому ты любезна, - от всякого неотделима; все тобою согреты... Кто же согреет тебя? 18 глава-свёрнутый из-себя-в-себя в нескончаемом, никогда не завершающемся длении. Это состояние, в каком бесконечность-в-бесконечности пробует – стремясь к самопознанию – узнать себя наделённой сторонами; узнать себя со стороны. Но, будучи бесконечностью и не имея сторон, не имеет и способности со-стороннего зания.

И, хотя бесконечность Ты любезна мне, и всякому ты любезна, - от всякого неотделима; все тобою согреты... Кто же согреет тебя? 18 глава-в-бесконечности, устремлённая к самопознанию со стороны, находится в нескончаемом, никогда не завершающемся длении, все же, в этом длении она сокасается с присутствием в себе-из себя-помимо себя-во всём – БОГА. Можно сказать, что Дух, Мозг, Душа и Тело-Образ – проявления дления.

-

3

Движение бесконечно-многих, разделённых, фрагментов к съединению (всего со Ты любезна мне, и всякому ты любезна, - от всякого неотделима; все тобою согреты... Кто же согреет тебя? 18 глава всем), и, односвязно, движение самости (своей для каждого из фрагментов; собственной-общей) к самосохранению – порождает напряжение. Сам факт напряжения опровергает призрачный статус призрачной самости как цельной самодостаточности.

Напряжение (напряжение-вибрация) не способное закончиться ни так, ни этак, ни вроде бы то ни было – это наделение нескончаемо многих безграничных фрагментов заполнением, закрепляющим Ты любезна мне, и всякому ты любезна, - от всякого неотделима; все тобою согреты... Кто же согреет тебя? 18 глава (напряжение-вибрация-закрепление) самоосознание Условной Действительности (в статусе фрагментов) самой себя, как единственной и само собой разумеющейся действительности. Напряжение-вибрация-закрепление; заполнение; бытийности.

Бытийности взаимоперемешанны-слиты и взаимоизолированны. Бытийности как равнозначны, так и неповторяемо многообразны. Из-бытийностно – бытийности можно представить как угодно: нереально представить в нескончаемой бесконечности что-то такое Ты любезна мне, и всякому ты любезна, - от всякого неотделима; все тобою согреты... Кто же согреет тебя? 18 глава, что в нескончаемой бесконечности не присутствовало бы. Любая из бесконечно-многих бытийностей-фрагментов проступают Телом-Образом, Душой, Разумом и Духом, воспринимаемыми из-бытийностно как отдельное-индивидуальное, множественное.

Можно сказать: бытийности. Можно сказать и так: отзвуки; нескончаемое огромное количество отзвуков. Нескончаемое огромное количество промельков-обмельков. Люди, и животные, и птицы Ты любезна мне, и всякому ты любезна, - от всякого неотделима; все тобою согреты... Кто же согреет тебя? 18 глава… насекомые, камешки, бактерии, травки, деревья… и запах, и звук, и цвет… и цветочки, и реки, и горы, и ветер, и дождик… планетки и звёзды, галактики, вселенные, различные энергии, всякомерные места, желания, страсти, понятия, соразмерности, направления… и т. д. и т. п. …мысли, слова, поступки… и т. д. и Ты любезна мне, и всякому ты любезна, - от всякого неотделима; все тобою согреты... Кто же согреет тебя? 18 глава т. п. …и, к примеру, табуретки (Из-бытийностный человек может возмутиться; может заявить, что конкретно он сделал табуретку, и тем выявил-определил её существование. Но: утверждение этого человека, что он сделалэту табуретку – будет настолько же несуразно, как и утверждение этой табуретки, что она сделала этого человека. Вобщем, если допустить 1-ое, то, естественно, полностью Ты любезна мне, и всякому ты любезна, - от всякого неотделима; все тобою согреты... Кто же согреет тебя? 18 глава равноправным явится и 2-ое.)

Любая из бытийностей наделена предопределением и свободой воли.

Везде – БОГ, как из-бытийностно, из-индивидуально воспринимаемая АБСОЛЮТНАЯ Действительность.

-

4

АБСОЛЮТНАЯ Действительность – АБСОЛЮТНОЕ БЛАГО. У БЛАГА противоположности нет; нет «не-благо», есть только иллюзия ЕГО отсутствия.

Это – страдание.

Условная Действительность (направленная к самости) – осознаёт страдание, пребывает в нём и Ты любезна мне, и всякому ты любезна, - от всякого неотделима; все тобою согреты... Кто же согреет тебя? 18 глава является им.

Понимание наполненности бытия страданием – опровергает самоценность бытия. Отрицание самоценности бытия – опровергает самоценность самости. Отрицание самоценности самости – отрицание самоценности Условной Действительности. Это ведёт к изникновению Условной Действительности. Изникновение же не происходит поэтому, что страдание – как и все производные Условной Действительности – иллюзия, то, что является данностью, но чего нет Ты любезна мне, и всякому ты любезна, - от всякого неотделима; все тобою согреты... Кто же согреет тебя? 18 глава, не было и быть не могло.

Условная Действительность по направлению к АБСОЛЮТНОЙ Действительности – понимание иллюзорности мучения.

-

3

1

Из-бытийностно – бытийности воспринимают себя круговращением в круговращении; круговращение развивается по спирали. Из-круговращательно – круговращение принимает себя нескончаемым обилием фрагментов-форм: оформляется. Любая из нескончаемого огромного количества форм – в силу самости – призрачно закрепляется как призрачная Ты любезна мне, и всякому ты любезна, - от всякого неотделима; все тобою согреты... Кто же согреет тебя? 18 глава цельность и принимает себя точкой отсчёта мироздания. Означается вроде бы обособленная закреплённость.

…Туман в потоке ветра, нравно осознающий себя горой; нравно и несуразно…

Любая форма, будучи нескончаемой в бесконечности, все же – из-индивидуально – принимает себя в начальности и конечности: рождение – погибель; нескончаемая ровная, осознающая себя отрезком, где просвет меж Ты любезна мне, и всякому ты любезна, - от всякого неотделима; все тобою согреты... Кто же согреет тебя? 18 глава рождением и гибелью приобретает значение главной, само собой разумеющейся ценности: жизнь.

Это устроение-порядок – одно из проявлений закона самосохранения Условной Действительности. Из-бытийностно – бытийности воспринимают себя реальностью и фактом, устроение-порядок – реальностью и фактом, а БОГА – АБСОЛЮТНУЮ Действительность – нереальностью и предположением, заранее (из-бытийностно) недоказуемой возможностью.

Из-бытийностно – бытийности воспринимают Ты любезна мне, и всякому ты любезна, - от всякого неотделима; все тобою согреты... Кто же согреет тебя? 18 глава Мировой Дух, Мировой Разум, Мировую Душу, Мировое Тело-Образ как дух, разум, душу, тело-образ: личное, конкретно-личностное; Всеобщее Сознание – как сознание личное. Такое восприятие Глобальных проявлений – разделёнными на нескончаемое огромное количество и воспринимаемых из-индивидуально – крепит устойчивость самости Условной Действительности, прямо до вроде бы незыблемости.

-

2

Итак Ты любезна мне, и всякому ты любезна, - от всякого неотделима; все тобою согреты... Кто же согреет тебя? 18 глава, человековый мир. Человек; бытийность от микро-я (я) до макро-я (мы): самозванное и глупое понимание себя реальностью, венцом природы, точкой отсчёта мироздания (точно так же осознаёт себя всякая бытийность).

Человек реагирует на мир и охарактеризовывает его 2-мя методами: конкретно-личностно-субъективным и конкретно-личностно-объективным ( что, вобщем, одно и Ты любезна мне, и всякому ты любезна, - от всякого неотделима; все тобою согреты... Кто же согреет тебя? 18 глава то же, но создаёт иллюзию подхода «из себя» и «со стороны»).

-

3

В Условной Действительности, пребывающей в состоянии фрагментов, всё оформлено (другими словами: наделено призрачной формой-закреплением, призрачной цельностью – по виду и подобию Условной Действительности). Всё оформленное выражено Телом-Образом, Душой, Разумом и Духом в конкретно-личностном статусе: тело-образ Ты любезна мне, и всякому ты любезна, - от всякого неотделима; все тобою согреты... Кто же согреет тебя? 18 глава, душа, мозг…

-

Отшельник ощутил на щеке затеплевший овлажнившийся ветерок. Он поглядел вокруг. …Снег таял. Юный узкий покров, проседая, жался к земле. Буковкы стягивались и темнели. Уже не хватая строки по сторонам – он старался, сколько успеет, прочитать это…

-

«Насколько ты, из-бытийностно осознающееся существо, как ты, человек, осознаёшь себя существующим-пребывающим-живым Ты любезна мне, и всякому ты любезна, - от всякого неотделима; все тобою согреты... Кто же согреет тебя? 18 глава-и-смертным, так же осознаёт себя пребывающей-существующей-живой-и-смертной любая форма-закрепление; разделённое одно, имеющее иллюзию личного, разнородного и несходного. Всё выражено телом-образом, душой, разумом и духом. Всё, что ты можешь выяснить наличествующими у тебя органами эмоций, всё, что можешь представить для себя, всё Ты любезна мне, и всякому ты любезна, - от всякого неотделима; все тобою согреты... Кто же согреет тебя? 18 глава, что можешь вообразить – живое ( так, как живое – ты); живое-равнозначное.

С развитием органов эмоций, представлений, воображения – способность узнавания раздвигается от…» …

…Снег таял с неописуемой быстротой…

-

…«Так: твоё «я» и есть центр-ядро Условной Действительности; твоё личное «я» – и есть Всеобщее «я». Выясни своё «я» – узнаешь всё. Узнав всё – поймёшь Ты любезна мне, и всякому ты любезна, - от всякого неотделима; все тобою согреты... Кто же согреет тебя? 18 глава: ты не вызнал ничего.

Ты миновал сложное. Последующее – просто: не узнав ничего – ты вызнал иллюзорность собственного «я»; сотри своё «я» – станешь всем. Став всем – станешь ничем; тут – изникновение самости Условной Действительности. Изникновение самости Условной Действительности – изникновение Условной Действительности.

С изникновения Условной Действительности – её нет, не было и быть не могло.

Слияние с Ты любезна мне, и всякому ты любезна, - от всякого неотделима; все тобою согреты... Кто же согреет тебя? 18 глава АБСОЛЮТНОЙ РЕАЛЬНОСТЬЮ » …

-

Отшельник закрыл глаза. «Всё верно…» Ему стало просто.

Открыв глаза, он увидел, что надписи больше нет. Снег растаял, и огромное количество букв, всюду, всюду – и за денек не обойти, пропало вкупе со снегом. Но это не разочаровало. Не примяло досадой. Он просто и отрадно засмеялся; припомнив же Ты любезна мне, и всякому ты любезна, - от всякого неотделима; все тобою согреты... Кто же согреет тебя? 18 глава свою недавнюю лихорадку, своё сквозьбуквенное бежанье – и совсем захохотал, в изнеможении усевшись на влажную травку, вытирая рукавом слёзы.

…Ноздрей окоснулся запах дыма. Отшельник, усилием воли утишивая хохот, осмотрелся. Ого! Он оказался рядом со собственной стоянкой! Даже не увидел… За деревьями – шагов 100 – показывается его шалаш. …Удивительно, но когда он Ты любезна мне, и всякому ты любезна, - от всякого неотделима; все тобою согреты... Кто же согреет тебя? 18 глава уходил – костёр практически погас, да ещё – снег падал… падал… Судя по дыму – огнь полыхал в полную силу, горючего ему было вволю.

Отшельник стремительно, время от времени оглядываясь на исчезающие обрывки снега, зашагал к стоянке.

-

Его низенький самодельный – из толстых сушин – стул у костра оказался занят. На стуле восседала большая Ты любезна мне, и всякому ты любезна, - от всякого неотделима; все тобою согреты... Кто же согреет тебя? 18 глава румяная тётка.

В новом тулупе, в больших чёрных валенках, с цветастым платком на голове; улыбчивая, домашняя такая. Рядом с ней стоял, попыхивая дымком через неплотно прикрытую крышку, самовар. Принципиальный, блестящий! Тётка посиживала, приятственно щурясь на костёр, и поджаривала на огне хлеб.

– Привет, бродяга! – загудела она. – Что влажный таковой? – в Ты любезна мне, и всякому ты любезна, - от всякого неотделима; все тобою согреты... Кто же согреет тебя? 18 глава снежки играл? У-тю-тю…

– Привет…

Он не обманывался. Он лицезрел глаза. Перед ним был пёс.

Тётка перевернула хлеб другой стороной.

– Погодь, хлеб дожарю – чаёвничать будем. У меня здесь и варенье припасено! – Достала из-за пазухи литровую, запечатанную обвязанной бумажкой и доверху полную банку. – Земляничное! Кушаешь земляничное?

– Кушаю. Но Ты любезна мне, и всякому ты любезна, - от всякого неотделима; все тобою согреты... Кто же согреет тебя? 18 глава у меня только одна кружка…

– Своя имеется!

Тётка отложила в сторону палочку с хлебом, поёрзала, покряхтела – извлекла из кармашка тулупа чашечку. Чашечка оказалась развалистая, ажурная – узкий прозрачный фарфор. Умопомрачительно, как она в кармашке не то, что в осколки – в порошок не стреснулась! Но тётке этого было не много Ты любезна мне, и всякому ты любезна, - от всякого неотделима; все тобою согреты... Кто же согреет тебя? 18 глава: из другого кармашка она достала точно такое же блюдечко. Сбрякнула – вызвенев – с чашечкой. Поставила около самовара.

– Ах так! – Хлопнула себя по колену. Устроилась распоряжаться: – Воолочи, давай, вон тот чурбачок – будет у нас столик. И хворосту, хворосту! – сядешь на него. … Да стой ты, увалень! Куда прёшь? – чуток чайник заварочный не опрокинул!

Отшельник Ты любезна мне, и всякому ты любезна, - от всякого неотделима; все тобою согреты... Кто же согреет тебя? 18 глава, затормошась, и впрямь чуток было не наступил на чайник. А до этого не увидел; небольшой серебряный чайничек стоял, наполовину врытый в тёплую золу, настаивался. Тётка покачала головой:

– Аккуратней, малыш. Присматривай за собой.

Отшельник согласно кивнул. Он вообщем – стал почти все созидать, слышать, почти все осознавать. Так Ты любезна мне, и всякому ты любезна, - от всякого неотделима; все тобою согреты... Кто же согреет тебя? 18 глава и на данный момент: он сообразил – о чём; не о чайнике была речь… да и о чайнике – тоже.

Тетка, тем временем, стремительно и чистоплотно облекла чурбачок в обличье чайного столика: накрыла его пёстрой тряпицей, порезала поджаренный хлеб, открыла банку с вареньем и выложила две ложки.

– Э-гэ-гэй! – Позвякала чашечкой Ты любезна мне, и всякому ты любезна, - от всякого неотделима; все тобою согреты... Кто же согреет тебя? 18 глава о блюдце. – Лапуля, тащи сюда заварочник, да кружку свою прихвати!

Отшельник принёс и то и это. Поставил на чурбачок.

Тётка щедро наляпала варенье на кусочки поджаренного хлеба. Все – пододвинула отшельнику, для себя взяла самый небольшой кусок. Набулькала чай.

– Ешь, золотце, не смущяйся!

– Благодарю.

Чаёвничали молчком. Казалось, говорить-то Ты любезна мне, и всякому ты любезна, - от всякого неотделима; все тобою согреты... Кто же согреет тебя? 18 глава не о чем: всё и так понятно, понятно давным-давно, всё – разумеется. Просто: прихлёбывали ароматный крепкий чай, лопали варенье, закусывали хрустящим поджаристым хлебом. Просто: смотрели на вновь показавшиеся снежинки – тяжёлые, неспешные, неловкие; снежинки сходили на землю, комфортно и прочно прижимались к земле, и скоро – таяли, таяли, таяли. Просто: прислушивались к сырому, чуток Ты любезна мне, и всякому ты любезна, - от всякого неотделима; все тобою согреты... Кто же согреет тебя? 18 глава дрёмному рокоту вставшего на цыпочки леса. Просто: посматривали время от времени друг на друга – и всё понимали, ни в чём не обнаруживая неудобства совместному пребыванию. Отлично молчалось.

Только раз, подбавляя для себя и отшельнику чай, тётка тихо пропела-напомнила:

– Аккуратней, малыш. Присматривай за собой…

Отшельник опять кивнул. Прикрыл Ты любезна мне, и всякому ты любезна, - от всякого неотделима; все тобою согреты... Кто же согреет тебя? 18 глава глаза; вспомнил: буковкы на снегу…

-

«– Люди так упрямо отыскивают забвения, что безизбежно (когда? как? – для чего?) наделяются забвением. И люди запамятывают, запамятывают… Они даже запамятывают, что находили забвение (и – безизбежно – были им наделены), и негодуют – негодуют! – на свою мимолётность. И к мимолётности прижимаются как можно крепче. И Ты любезна мне, и всякому ты любезна, - от всякого неотделима; все тобою согреты... Кто же согреет тебя? 18 глава ударяются о неё. И отыскивают забвения.

– Как посодействовать им вспомнить?

– Им – никак. А память – не нуждается ни в чьей помощи: необходимо просто не мешать ей быть. Ведь забвение – это не отсутствие памяти, а всего только то, что препятствует её бытию.

– Выходит, они – они сами – и есть забвение.

-- Очевидно!

– И Ты любезна мне, и всякому ты любезна, - от всякого неотделима; все тобою согреты... Кто же согреет тебя? 18 глава они – память.

– Может быть.

– Потому что же им закончить быть собой-препятствием для себя-памяти?

– Стать самими собой, перестав быть кем-то ещё.

– Если им сказать – они не послушают…

– Ух ты! – не послушают!.. Да они и совершенно не услышат, чего уж здесь слушать… Хочешь сказать – скажи себе. Хочешь промолчать – промолчи себе Ты любезна мне, и всякому ты любезна, - от всякого неотделима; все тобою согреты... Кто же согреет тебя? 18 глава. Тогда и – может быть – услышат. Тогда и – может быть – послушают.

– «Возможно»?

– С «возможно» – неосуществимое и проходят.

– Ты не путаешь меня?

– А ты – меня…? Нас здесь – один. Все путанья и ясности – мы. Что выберем? …Что выберем – то и ответ.»

-

За спиною хрустнула ветка. Отшельник обернулся.

С близкого дерева Ты любезна мне, и всякому ты любезна, - от всякого неотделима; все тобою согреты... Кто же согреет тебя? 18 глава – комфортно усевшись на нижней ветке, прижавшись спиною к стволу – на него смотрела белка. Лохматая, с малеханькими смешливыми глазёнками. …Как её увидели – белка сходу занялась собой: умылась, почистила от сора хвост, расправила блестящие усы. Егозя, она вроде бы предлагала наслаждаться собой, намекала: почему бы и не восхититься? где ещё найдёшь такую кросотку Ты любезна мне, и всякому ты любезна, - от всякого неотделима; все тобою согреты... Кто же согреет тебя? 18 глава? в хоть какое дупло загляни – не найдёшь! Ну вот попробуй!..

Отшельник улыбнулся. Отшельник потянулся к чурбачку – отломить и предложить белке кусок хлеба с вареньем. Потянулся – нашел: тётки нет, нет ни самовара, ни фарфоровой чашечки с блюдечком… На чурбачке осталось варенье, незначительно хлеба и его древняя облупленная кружка, доверху полная золотистым Ты любезна мне, и всякому ты любезна, - от всякого неотделима; все тобою согреты... Кто же согреет тебя? 18 глава дымящимся чаем. Он взял хлеб для белки и встал.

Белки тоже не было. Разве что – чуток подрагивала ветка на месте её недавнешнего сиденья.

«Разбежались! – забавно помыслил отшельник. – И мне пора… Пора спать.»

Он пригасил костёр, допил чай и убрал остатки пищи в шалаш. Потягиваясь у входа Ты любезна мне, и всякому ты любезна, - от всякого неотделима; все тобою согреты... Кто же согреет тебя? 18 глава – долгим немигающим взором коснулся темнеющего неба. Помахал небу рукою.

Засыпая, он слышал: лес заполняется шорохами, шелестами, шагами… Лес подходит – со всех боков – к его уединённому пристанищу, и всматривается, всматривается… И глядит.

-

…«За окном ночь; в комнате выключен свет.

Ты смотришь в окно; ты видишь всё, что позволяет узреть для тебя ночь Ты любезна мне, и всякому ты любезна, - от всякого неотделима; все тобою согреты... Кто же согреет тебя? 18 глава. Ты видишь почти все, почти все, почти все... Ты включаешь свет; ночь остаётся ночкой; ты видишь в окне себя.

…почти все, почти все, почти все. Если закроешь глаза – ты узреешь всё остальное.» …

-

«Иви, Иви, малыш…»

-

Он пробудился. Ночь была быстрой и обволакивающей, ночь была глубочайшей и тёплой. Отдыха хватило ему Ты любезна мне, и всякому ты любезна, - от всякого неотделима; все тобою согреты... Кто же согреет тебя? 18 глава полностью, и тело признательно постанывало, побуждая встать, потянуться к разведению огня, наполнить у источника и подвесить над огнём котелок. Отшельник лежал зажмурившись; сильный свет, оплеснувший глаза из сна, во всей собственной силе и крепости оставшийся по пробуждении – мешал сосредоточиться.

Просторный броский жаркий свет…; почему-либо стены шалаша Ты любезна мне, и всякому ты любезна, - от всякого неотделима; все тобою согреты... Кто же согреет тебя? 18 глава не мешали солнечным лучам вдосталь колобродить в его жилье, – напряжённым и горячим усилием подымать его жилье практически под облака...

Отшельник открыл глаза. Отшельник открыл глаза, и увидел себя лежащим высоко-высоко, на листке тополя.

Приподнялся. К лицу приподнял поющие руки: утро… Ах! А кругом, кругом!: отовсюду медвяный рокот тополиной листвы – зелень Ты любезна мне, и всякому ты любезна, - от всякого неотделима; все тобою согреты... Кто же согреет тебя? 18 глава! зелень! – узорная темень ветвей. За спиною – могучий, бурный, облитый трещинами фонтан вознесённого в высь ствола. Вокруг – через листву – расцветающие, пышущие высотой и размахом деревья: берёзы, ясени, дубы, каштаны, липы, осины, ели, баобабы, клёны, сосны… раскидистые пальмы… невообразимо большие папоротники… и многие, многие… На сколько хватало взора Ты любезна мне, и всякому ты любезна, - от всякого неотделима; все тобою согреты... Кто же согреет тебя? 18 глава: зелень, зелень, зелень, и только впереди, отсюда не определимый, ощущался некоторый просвет.

Отшельник сел, скрестив ноги, на листике. Застыл.

…Или тишь приподнялась на облаке, или скопление вынырнуло из тишины…

Листик под ним качнулся. Обернувшись – отшельник увидел карабкающегося по черенку муравья. Муравей оскальзывался, пыхтел, но очевидно не собирался оставлять это надрывистое, да Ты любезна мне, и всякому ты любезна, - от всякого неотделима; все тобою согреты... Кто же согреет тебя? 18 глава и кое-чем приятное для него занятие. В конце концов, оскользнувшись основательно – он повис, отчаянно уцепившись за черенок.

– Караул! – тихо пискнул муравей.

Отшельник вскочил и протянул муравью руку. Муравей вскарабкался на лист.

– Спасибо, мой хороший герой! – прослезившись, выдохнул он.

– Я не герой, – засмеялся отшельник. – Просто: вы оказались Ты любезна мне, и всякому ты любезна, - от всякого неотделима; все тобою согреты... Кто же согреет тебя? 18 глава в недоразумении и я вам посодействовал.

– Да-да, – муравей утёр слёзы. – Спасибо, мой умеренный герой!

– Вижу, вам нравятся герои, – деликатно увидел отшельник. – У вас тяжелая жизнь?

– Понятно! Муравейник – не танцплощадка, попотеть приходится! – Муравей вскипел: – То – принеси!.. Туда – сходи!.. Того – не делай!.. Собратья злобствуют! Начальство – поедом ест! – Огорчился. – Да ну Ты любезна мне, и всякому ты любезна, - от всякого неотделима; все тобою согреты... Кто же согреет тебя? 18 глава их…

– Утешьтесь, – улыбнулся отшельник. – Я думаю, вы сможете просто уйти оттуда.

Муравей обрадовался:

– А я и ушёл! – Умильно поглядел на отшельника: – Возьмите меня с собой!

– С какой стати? – оторопел тот. – Я – отшельник, я иду один…

Здесь он задумался. Собственные слова встряхнули его.

– А разве я помешаю? – неуверенно спросил муравей Ты любезна мне, и всякому ты любезна, - от всякого неотделима; все тобою согреты... Кто же согреет тебя? 18 глава. – Я – тихонько…

Отшельник промолчал. Он, в конце концов, сообразил, что конкретно встряхнуло его:

«Всё, что приходит в мир – ты. Ничего, не считая тебя, в мире не происходит. Всё, что ты можешь понять, воспринять, чего можешь коснуться – ты.»

– Хорошо, – кивнул муравью. – Если хочешь – можешь быть рядом. Только для чего для тебя это Ты любезна мне, и всякому ты любезна, - от всякого неотделима; все тобою согреты... Кто же согреет тебя? 18 глава?

– Ха! – опешил муравей. – Как без Наставника?

– Наставника… А что такое – Наставник? – Отшельник подставил щёку налетевшему тёплому сквознячку. Поглядел на муравья: – Наставник, это то, чему предстоит быть промежным меж тобою, твоей печалью и муравейником?

– Примерно… – застенчиво произнес муравей. – Я постараюсь не тревожить вас напрасно, Наставник. Я постараюсь идти Ты любезна мне, и всякому ты любезна, - от всякого неотделима; все тобою согреты... Кто же согреет тебя? 18 глава своими ногами.

– Хорошо! …Как знаешь.

Муравей присел рядом. Муравей и отшельник посиживали – плечо к плечу – и, не мигая, смотрели на плывущих-мелькающих в звенящих солнечных волнах изумрудных листвяных рыбёшек. Бликами по солнечной ряби – порхала в воздухе различная крылатая мелюзга. Гудя, жужжа, трепыхая малеханькими перламутровыми крылышками, из сиятельной бездны вынырнул округленный глянцевый жук Ты любезна мне, и всякому ты любезна, - от всякого неотделима; все тобою согреты... Кто же согреет тебя? 18 глава. Вынырнул, кропотливо примерился – сел на примыкающий лист.

– Здрасьте! – Крылышки сложил. Усами качнул. – Мне бы – тоже…

– Что – тоже? – строго спросил муравей.

– Что, что… – передразнил жук. – То!.. Мне тоже Наставник нужен!

– Привет-привет! – произнес отшельник. – Нужно же! И ты из муравейника сбежал?

– Из жучарника!.. – хмыкнул жук. Смущённо почесался. – Мне бы Ты любезна мне, и всякому ты любезна, - от всякого неотделима; все тобою согреты... Кто же согреет тебя? 18 глава – того…

– Ну-ну, – ободрил его отшельник. – Чего?

– Тяжело мне! – не выдержал жук. – Утомился!

– Ах так… – произнес отшельник.

– Будто бы резинку ко мне привязали! – жук всплеснул лапками. – Я ж и сам… я сам пробовал… Сначала – просто. Позже – сложнее и сложнее; чувствую, резинка натягивается… И – хлоп! – кубарем назад! Кубарем Ты любезна мне, и всякому ты любезна, - от всякого неотделима; все тобою согреты... Кто же согреет тебя? 18 глава!.. – в голосе жука послышались надрывистые ноты. – Дважды пробовал! Все крылья стёр… А? Это ж нужно…? Так утомился, так утомился! – дорога так тяжела…

– Ах так… – произнес отшельник, прикрывая глаза.

«Не может быть вялости в дороге, когда – в дороге.

Как присел на обочине – вялость оплетает тебя; вялость проникает в тебя; вялость заменяет тебя собой Ты любезна мне, и всякому ты любезна, - от всякого неотделима; все тобою согреты... Кто же согреет тебя? 18 глава. Вот: кажется для тебя, что вялость конкретно из дороги; кажется для тебя, что вялость конкретно от дороги; что утомился ты в дороге, и вялость твоя неподъёмна, и вялость твоя горька. И это правда; это конкретно твоя правда, тебя – сидячего на обочине.

…Ты легче пушинки. Ты слаще потоков мёда Ты любезна мне, и всякому ты любезна, - от всякого неотделима; все тобою согреты... Кто же согреет тебя? 18 глава на устах умирающего от голода. И – ты только представь для себя! – крепче Северного Ветра.

Единственный метод избавиться от вялости в дороге – дорога.


ti-obyazatelno-vstretish-takih-lyudej-oni-povsyudu-ih-bolshe-chem-ti-dumaesh-vozmozhno-ti-odnogo-uzhe-znaesh-ili-slishal-o-nem.html
ti-poluchil-diplom-odnogo-iz-prestizhnejshih-vuzov-g-ekaterinburga-i-rossii.html
ti-sosnovceva-imeni-n-g-chernishevskogo.html